На море французские адмиралы тоже не желали оставаться позади армейских командиров и действовали активно, перехватывая торговлю противников в прилегающих к континенту водах. Флоты же союзников опасались давать решительное сражение, справедливо видя возможность потерпеть поражение от весьма сильного противника. Англичане пытались организовать сопротивление, но испанцы, португальцы, а следом за ними и неаполитанцы не желали воевать под командованием давних врагов. Так что, несмотря на формальное преимущество в мощи эскадр коалиции, французы пока не ощущали серьёзного давления с их стороны.
Очевидно было, что без значительной поддержки извне союзу в войне не спастись от поражения, а Моро деловито осваивал захваченную территорию, перенося границы и устраивая вассальные ему республики. Явление России на арену всеевропейской войны было уже просто необходимо — мы не могли допустить гегемонии Франции, как, впрочем, и любой другой страны, кроме, собственно, нас самих, мы должны были защитить свою торговлю, расширить сферы влияния, ну и напомнить зарвавшимся соседям, кто в доме хозяин.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Павел Иванович! Поручик Никитин! — кричал совсем юный ещё десятник Капунин, только прибывший из корпуса и назначенный в полуэскадрон Павла.
— Что тебе, Васятка? — устало поднял голову молодой человек, отвечавший за постановку на постой всего полка.
— Письмо Вам, Павел Иванович! — радостно улыбался десятник, — Из Никитинки! Женский почерк! В штабе мне для Вас передали.
— Письмо? — зарозовел офицер, — Давай, Вася! Да не тяни!
— Сейчас-сейчас! — пыхтел юноша, вытягивая пакет, — От невесты, Павел Иванович?
— Да, Вася! — глупо улыбаясь, поручик вчитывался в мелкие чёткие строчки, написанные любимой рукой, — Надо же, под Прессбургом меня почта нашла, а! Сам не знал ещё неделю назад, что здесь стоять будем, а вот…
— Да уж, военная почта сейчас просто чудеса творит! — поддерживал разговор десятник, почти влюблёнными глазами глядя на командира, — Наш Александр Васильевич гонит нас нещадно, а вот письма успевают! Так, ведь быстро идём, что даже Карпухин бы позавидовал…
— Васька, ты в полку новичок, так что не знаешь, как у Карпухина было! — оторвался от письма поручик и насмешливо посмотрел на Капунина, — В русской армии нигде медленно не ходят, чай не европейцы какие-нибудь. Да и наша дивизия всегда был у фельдмаршала лучшим. Недаром именно нас в поход отправили, а мы ещё на Дунае догнали Соломина и Коновницына[17]! Даже сам Суворов нашего Николая Карловича Боунапарта похвалил.
— Но ведь бежим-то после этого, всё одно, словно на пожар! У нас в корпусе так не гоняли…
— Вася, ты уж не скромничай! Я-то ещё не так давно выпущен! Гоняли, да ещё как! — усмехнулся поручик, — А что бежим… Так, кесарь вон столько торговался и дождался того, что Мака ещё раз разгромили под Гюнцбургом, а Мелас сдал Рим. Слышал, наверное, что император чуть ли не умолял нашего генералиссимуса спасти его от французов. Что у цесарцев осталось? Только эрцгерцог Карл, но он не соперник для Моро — слишком уж него мало войск. Из Нидерландов ни человека не отозвать — больно уж там союзников жмут, в Тироле да Италии вот-вот совсем беда случиться, а Бавария уже вся под французами, глядишь, и Богемия падёт, а там и Вена рядышком. Только на нас и надежда.
— Битва будет точно! — радостно округлил глаза десятник, — Ордена заслужим, да и деньгами государь после победы не обидит!
— Дурак ты, Васька! — поморщился Никитин, — Молод слишком да восторжен. Столько народу в битвах поляжет, да и от плохой воды многие навсегда на чужбине останутся, а ты — ордена. Первая задача простого солдата — выжить, а офицера — сберечь солдат, всё же остальное — уже как получится.
— Так что же, Вы в победу не верите, Павел Иванович? — с обидой произнёс Капунин.
— Верю, Вася! Конечно, верю! Иначе какой бы я солдат был? Просто беречься надобно, пока такое возможно. Вот ты видишь, как на нас венгры смотрят?
— Ну, не любят они нас…
— Конечно, Вася, почти всё, что император нашему государю в залог отдал, у венгров забрали. Таких доходов мадьяры лишились. Вот и опасайся ты их поболе! Чтобы я не слышал, как ты в одиночку из лагеря выходишь, понятно!
— Так точно, господин поручик! — с некоторой обидой вытянулся юноша, но в глубине его глаз уже светилось понимание, — В бой-то скоро пойдём, Павел Иванович?
— Не знаю, Вася. Готовься к схватке каждую минуту — французы уж больно лихо всех бьют, глядишь, и до Вены добегут чуть ли не впереди нас. А такого Суворов не потерпит точно!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
