Два полковника, между тем, молча стояли возле дверей, ожидая реакции наместника, который, видимо, просто забыл об их существовании. Непонятное положение посетителей прервал секретарь, который громким кашлем привлёк к себе внимание Шерера — он, в отличие от Акулинина, не погрузился в раздумья.
Войсковой атаман в сердцах хлопнул себя по лбу:
— Алексей Григорьевич! Господин наместник! Бюлов с Марковым-то уже здесь! Ждут нас!
— Что? Ох… — Акулинин забавно завращал глазами, возвращаясь к реальности, — Приношу свои извинения, господа полковники — совсем заработался!
Казачьи атаманы степенно кивнули, принимая заботы начальника.
— Что я вас пригласил, казаки! Как у вас с бойцами? Хватает ли, хорошо ли обучаются, есть ли проблемы?
— Война будет, Алексей Григорьевич? — напрягся Бюлов.
— Что ты, Андрей Фёдорович? — округлил глаза Шерер, даже подскакивая от неожиданности.
— Да сиди ты, Варфоломей! — махнул рукой наместник, успокаивая войскового атамана, — Сам посуди, чтобы ты сам-то подумал? Вот не тот вопрос я задал — не тот. Так, начнём сначала. Война будет, но в Европе! Французы совсем заигрались. Сегодняшние газеты не видели ещё? В «Восточных ведомостях» написано и про войну, и про то, что мы теперь часть Великой коалиции, и про то, что эскадры наши идут к испанским землям для поддержки союзника. Однако, вас, господа, это напрямую не касается — сил у России в Европе достаточно, да и коли нас к войне привлечь, то пока полки дойдут…
— Выходит, Алексей Григорьевич, — погладил пышную бороду Марков, — война эта — не наше дело?
— Именно так, Степан. — усмехнулся наместник.
— Что, опять через наши земли монголы за море пойдут? — почесал затылок полковник, — Как вспомню…
— Да нет! — махнул рукой Акулинин, — Пока в Халхе дел много, никого больше в Америку не отправим. Так что упокойся и докладывай, господин полковник.
— Ну, в полку моём сейчас числится всего-то пятьсот тридцать два казака, шесть станиц, а держим мы, почитай, почти сто двадцать тысяч квадратных вёрст, почитай Неаполитанское королевство! Пускай, пока маньчжуры нас не шибко беспокоят, но вот стычки, почитай, каждую седмицу. Еле успеваем молодёжь обучать. Сложно.
— Не прибедняйся, Степан Петрович! — глухо и неразборчиво буркнул Шерер, — У тебя же почти сорок тысяч человек живёт!
— Так-то крестьяне, да детишек много, да почитай больше половины баб! Крестьяне же к коню да сабле непривычны! Пехота, да и та… Даже ружьё заряжать учить их надобно, а мои бойцы, почитай, всё время воюют — недосуг им… Мне же кавалерия нужна! На коне сильно проще отбивать налёты маньчжуров.
— Плохо… А коли получишь ты, Степан Петрович, ещё пять сотен пешцов, но хорошо обученных? А, может, тысячу, а? — хитро прищурился наместник.
— Сильно легче станет, Алексей Григорьевич! Тогда станицы точно отбиться смогут, границу прикроем, люди освободятся, пусть и не сразу и не всех, но молодёжь на коня примемся сажать, а там и земельку осваивать, как надлежит, начнём! — ухмыльнулся Марков, — Что, опять сошлют кого к нам?
— Не совсем… — в ответ хитро прищурился наместник, — Слышал, наверное, что в Григориопольском наместничестве Кандийское царство в княжество преобразовали? Вот, так Сангушко, Евстафий Иеронимович, потихоньку местные порядки под наши подводит, людишек местных пристраивает — традиции у них свои, к русским привыкать не желают, так значит, в других землях привыкнут.
— Кандийцы, стало быть? Ну, мне такое не в диковинку — у меня, почитай, полсотни казаков уже из чосонцев будет, так, где одни, там и другие! Поскорее бы, Алексей Григоревич!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
— Мой Светоч, я прошу Вас обратить внимание на кошмар, который устроили люди короля. — низко наклонив голову, начал свою речь бывший голландец, ныне англичанин, при этом тайный русский.
— Мой старый Аарон, иногда, я думаю, возможно ли, что нынешний король — это посланник дьявола, посланный адом, чтобы остановить меня в направлении народа нашего к спасению? — грустно произнёс в ответ лорд Чарльз и потёр сильно слезящийся глаз, — Сколько нашедших истинный путь теперь потеряны для Бога, ибо отправлены далеко за море, лишены возможности слышать проповедь и служить праведному делу?
— Да, мой Светоч, люди уже боятся выходи́ть за двери, но и это их не спасает — королевские стрелки врываются теперь и в дома. Они хватают всех, кто кажется им слишком бедным, и отправляют их в Индию! — охал торговец, — Солдаты вымели с улиц уже всех бродяг, бездомных, даже негодяев, которые уж точно не могли помыслить о подобном! Каждый, лишившийся дохода, теперь зачисляется в солдаты. Король распорядился даже ограничить отправку людей в Россию!
— Что, Георг ради своей Индии жертвует доходом? — искренне удивился глава луддитов.
— Ну, не то чтобы… — усмехнулся Аарон, — Король требует свой «налог на головы» в фиксированной сумме, но запрещает вывозить в Россию более десяти тысяч человек в год.
— Как же люди это терпят? — покачал головой лорд Чарльз, — Почему парламент не возвысит свой голос и не остановит нового Навуходоносора[21] в жадности его?
