— Я много лет была у них домработницей, еще до рождения их первенца. Кейси, чудный, милый мальчик. Я надеюсь, что это животное будет гореть в аду за все, им содеянное, — добавила она и произнесла длинную фразу на языке, который Тесс не знала. По звучанию он напоминал русский.
— Простите, что?
— Я послала ему проклятие, которое может послать только чешская мать. Его никому не избежать.
— О, я вас понимаю, — заметила Тесс. — Что вы можете рассказать про тот день, когда вы их обнаружили?
Ханна прокашлялась и вытерла глаза мокрым рукавом.
— Я приехала раньше положенного. Мне надо было к зубному в тот день, а миссис Уотсон не возражала, если я сдвигала часы, чтобы сделать свои дела. Они были такие замечательные люди. Они позволяли мне работать по выходным, потому что мне так было удобно. Они совсем не возражали против того, чтобы я там находилась.
Она быстро вытерла рот рукой и снова прокашлялась.
— Я попыталась отпереть входную дверь, но она была уже открыта. Я подумала, что они еще спят. Была суббота, мистер Уотсон любил отдохнуть подольше в выходные. Я открыла дверь и увидела, что он лежит на полу в засохшей крови… — Слезы вновь потекли по щекам Ханны. — Кровь была на стене, на мебели, везде. Я побежала искать малышей… — Она опустила голову и уставилась в пол. Потом, собравшись с силами, продолжила: — Я нашла их сразу после миссис Уотсон, которая лежала в кухне на полу со вспоротым животом. У меня началась истерика, и я там наследила, знаю. Полиция меня за это отчитывала, а мне было страшно, знаете. У меня было разрешение на работу. Я боялась, что меня вышлют обратно в Чехию.
— За что? Что произошло? — спросила Тесс. В деле не было никаких упоминаний о нарушениях или задержании Ханны.
— Они сказали, что я нарушила целостность места преступления, пока бегала везде и все трогала. После того как я нашла детей, я позвонила в службу спасения. А потом я стала искать Лору. Я бегала по дому и звала ее по имени.
— То есть вы поняли, что она жива?
— Я не поняла… я просто надеялась, потому что… — У Ханны перехватило дыхание, она прикрыла рот рукой и потом продолжила: — Среди мертвых ее не было, а я знала, что девочка любила прятаться. Она так здорово пряталась, когда они играли, что никто ее не мог найти. Но я ее нашла в конце концов. Я ее нашла. — Женщина содрогнулась от рыданий. Она закрыла лицо руками и затрясла головой, не в состоянии говорить дальше. Тесс мягко дотронулась до плеча Ханны, давая ей время прийти в себя.
Наконец женщина сделала глубокий вдох и заговорила:
— Простите… Я знаю, прошло много лет, но мне все еще кажется, что это было вчера. Бедная девчушка свернулась комочком в корзине для белья в верхней ванной. Там было темно, весь свет был выключен. Казалось, она спит: глаза были закрыты и она сосала большой палец на правой ручке. Ну, что я понимала, — сердясь на себя, сказала Ханна. — Она была в состоянии шока, а я пыталась растолкать ее. Она с такой силой сосала палец, что впилась зубами в кожу, прямо тут. — Поясняя, женщина описала круг вокруг сустава большого пальца правой руки. — Она, должно быть, сжала челюсти. Можете себе представить ужас, который она пережила? И вот так провела всю ночь! Это вообще чудо, что к ней вернулся рассудок после всего этого.
Ханна судорожно вдохнула всей грудью. Тесс ободряюще кивнула женщине.
— Знаете, она ведь не разговаривала несколько лет, — добавила Ханна. — В то время про нее все передавали в новостях. Ее называли «девочка Уотсонов», Уцелевшая… Но эти телевизионщики мало что понимали в том, что происходило на самом деле. Девочка была сломлена и нуждалась в покое. Потом ее забрали к себе Уэлши, они-то и положили конец всей этой суете — сказали, что боятся возвращения убийцы… Боже мой! — Женщина прикрыла рот рукой. — Вы знаете, мы так боялись! Я тряслась от страха каждый день, пока не поймали это чудовище, Гарзу! — Она снова повторила свое ужасное чешское проклятие.
— Что было потом? Что еще вы запомнили?
— У Уэлшей Лора стала приходить в себя. Они хорошо с ней обращались. Водили ее по докторам, все для нее делали. Прошло несколько лет, она выросла и стала как все дети.
— Вы с ней общаетесь?
— Да, — ответила Ханна, и Тесс впервые увидела, как она улыбается. — Она разыскала меня, когда ей исполнилось шестнадцать. Она хотела узнать, как все тогда происходило. Но что я должна была ей рассказать? Я же не могла передать ей весь тот ужас… Нет! Это бы разбило ей сердце. Она всего лишь хотела вспомнить потерянную семью, услышать про то, какими они были, и я ей рассказывала. Я рассказывала ей про родителей: что они любили, как проводили вместе время, куда ездили. Знаете, все это очень тяжело.
— А что теперь? — спросила Тесс в надежде, что Ханна может знать о том, чего так боится Лора.
— Она приходила ко мне позавчера. Опять расспрашивала про ту ночь. Что я видела? Что показывали по телевизору? Какие духи любила ее мать? Что она в тот день готовила? Довольно странные вопросы, но она сказала, что это нужно для ее новой терапии.
— И?.. Вы вспомнили?
