— Я ничего не помню, — проговорила Лора. — Я… в общем, из-за этого они проводят со мной эти регрессивные сеансы, чтобы помочь мне вспомнить. Мне жаль…
— Ничего страшного! Но неужели совсем-совсем ничего не сохранилось в памяти?
— Мы с бабушкой, братом и сестрой любили играть в прятки. Я всегда пряталась там, где меня никто не мог найти. Как в тот вечер. Я помню, что очень испугалась и спряталась, а потом — ничего, будто всю мою память поглотила тьма.
— То есть события того вечера вы описать категорически не можете?
— Нет, что очень печально. Вы не представляете, сколько раз я пыталась вспомнить. Все ушло… ничего.
— А какое было первое воспоминание после этого?
Лора горестно усмехнулась:
— Меня все об этом спрашивают. Психологи, доктор Джейкобс, даже тележурналист. Я помню свою новую семью. Свою новую маму Кэрол, как она укладывает меня спать, заботится обо мне. Аманду, свою новую сестру, как мы играем вместе, она расчесывает мне волосы и заплетает косы.
— А бабушка? Что с ней?
— Я знаю, что она умерла вскоре после родителей, у нее был инсульт. Не смогла справиться с потерей дочери и двух внуков. — Лора вытерла слезу, блеснувшую в уголке глаза, и шмыгнула носом. — Мне говорили, что она забрала меня к себе, и я прожила у нее несколько дней. А потом в какой-то момент она почувствовала себя нехорошо и отвезла меня к Уэлшам. И в тот же вечер умерла. Но это всё с чужих слов — мне рассказывали приемные родители. Много позже, годы спустя.
Тесс глядела на миниатюрную фигурку, сгорбившуюся над кружкой в надежде согреться несмотря на тридцатиградусную жару, пытаясь понять, о чем не хочет говорить ее собеседница.
— Вам никто не досаждал в последнее время?
— Нет, — быстро ответила Лора.
— Может, кто-то вел себя подозрительно, крутился возле вас?
Девушка засунула руки в карманы толстовки и, уставившись куда-то в пустоту, обронила:
— С чего бы? Разве его не посадили?
— Гм… Порой, когда приближается день казни преступника, начинают активизироваться всякие странные личности — борцы за отмену этого вида наказания или просто любопытствующие…
— Нет, — повторила Лора. — Я ничего такого не замечала.
Она явно что-то скрывала, но заставить девушку объясниться Тесс не имела полномочий. Вообще весь этот разговор походил на какой-то бессмысленный скетч: ложь на лжи. Специальный агент еще раз взглянула на Лору и поняла, что та не замерзла… Она просто напугана. До смерти напугана. Но чем? Или кем?
Тесс пристально посмотрела на девушку, та мигом опустила глаза.
— Мисс Уотсон, вы чего-то боитесь?
Большие круглые глаза Лоры блеснули, взгляд уперся в Тесс.
— Нет, я ничего не боюсь. У меня все в порядке.
Тесс достала визитную карточку и протянула ее девушке:
— Позвоните мне, пожалуйста, как только вспомните, что именно причиняет вам столько дискомфорта. Поверьте, я могу вам помочь.
Теперь пора было уходить. Тесс сделала шаг в сторону прихожей, но заметив на кухонном островке допотопный автоответчик, не удержалась и начала его рассматривать.
— Знаете, я такие видела только в старых фильмах. Он еще работает?
Лора встала и, робко улыбаясь, кивнула:
— Да, на кассетах, — девушка открыла крышку, под которой показалась полноразмерная кассета. — На ней записаны… э-э… все голоса. Моих родителей, брата и сестры. Всех нас.
Она нажала кнопку, и из аппарата раздалось бодрое: «Привет! Это Аллен, Рейчел, Кейси, Моник и Лола, это мы, Уотсоны!».
Когда Тесс глянула на Лору, у той дрожал подбородок и глаза были полны слез. Потом девушка потупилась, и Тесс почувствовала, как в ней поднимается волна сочувствия.
— Позвоните мне, — попросила она еще раз, с порога. — Пожалуйста.
Ханна Свобода чуть приоткрыла от усердия рот, рассматривая в тусклом свете одинокой лампочки поочередно то лицо Тесс, то ее значок. Выглядела женщина непрезентабельно: обрюзгшая, со множеством — не по возрасту — морщин. Вероятно, сказывались долгие годы непосильного физического труда: сначала домработница, уборщица, потом техничка в крупной компании — и все в основном в ночную смену.
Подбадривая визави, Тесс дружелюбно улыбнулась, и Ханна пригласила ее войти. Квартирка была маленькой, как и ожидалось, учитывая доход и социальный статус женщины, но чистенькой и уютной. Ханна с порога предложила гостье свежезаваренный кофе. Час был поздний, поэтому Тесс заколебалась, но когда речь зашла о чае, с благодарностью согласилась, хотя это противоречило инструкциям.
— Это касается убийства Уотсонов, мисс Свобода, — объяснила Тесс. — Мы готовимся к казни Кеннета Гарзы, которая произойдет в конце этого месяца, и мы должны провести…
— Это животное должны были давным-давно пристрелить, — с горечью произнесла Ханна и внезапно расплакалась. — Это чудовище… убило моих деток… Знаете, я любила их как родных, — добавила она, вытирая рукавом слезы. — И Лору тоже. Эта бедная девочка живет с таким ужасом…
Тесс взяла паузу, давая Ханне возможность продолжить, но та замолчала — сидела, сгорбившись, шмыгая носом и утирая слезы, потоком лившиеся из глаз.
— Вы были близки с семьей?
