Тесс вскочила со стула, с ее губ сорвалось длинное многосложное ругательство. Она не могла сидеть сложа руки, зная, что в случае провала статистика ее оправдает. Особенно сейчас, когда Моника Дельгадо до сих пор находится неизвестно где. Скорее всего, в лапах у несуба.
— Да я и не удивляюсь. Но знаете что? Я не сдамся! — Она схватила ключи и направилась к двери.
— Эй, полегче, напарник, — окликнул ее Мичовски. — Ты куда собралась?
Взвешивая свои возможности, Тесс все больше хмурилась. Брэдли Уэлш этим утром подал жалобу на Бюро, соответственно, попросить его по-хорошему поделиться своей ДНК у нее вряд ли получится. Но она все равно поедет к ним домой и каким-нибудь образом добудет образец.
— Вы двое проработайте версию с наемным убийцей. Не так много мест, где торгуют микровзрывателями. А я попытаю судьбу: навещу семейство Уэлшей.
— Тесс, это не он. Зачем тебе рисковать карьерой ради этой… бессмыслицы? — настаивал Мичовски.
— Знаю, что, скорей всего, это не он. Но разве не стоит убедиться в этом? Абсолютно и наверняка. Прости, Гэри, но на меньшее я не согласна.
Тесс позвонила в дверь дома Уэлшей и в течение долгой минуты ждала, пока ей откроют. Она приготовила значок, хотя сомневалась, что он понадобится, ведь миссис Уэлш, которая, скорее всего, пойдет открывать, знала ее в лицо. Тесс решила поговорить с ней и не настаивать на встрече с мужчиной, чью ДНК она пришла получить. По крайней мере, поначалу.
Дом являлся сердцевиной настоящего оазиса — благоустроенного рая с обычными и карликовыми пальмами и цветущими кустарниками, в которых гнездилось множество пернатых, чье щебетание наполняло вечерний воздух. Зелень, окружавшая здание, полностью поглощала городской шум. Здесь царили покой и умиротворение. И хотя Тесс ожидала увидеть нечто подобное во владениях основателя и генерального директора «УотУэл Дайтинг», дом и сад очаровали ее.
Как и предполагалось, дверь отворила миссис Уэлш, защищенная броней делового брючного костюма. Несколько секунд она, скованная и напряженная, застыв на пороге, смотрела на Тесс сверху вниз, потом отступила в сторону, пропуская, и процедила сквозь зубы, словно выплевывая каждое слово:
— И вам еще хватает наглости являться сюда!
Она с силой захлопнула входную дверь. Потом повернулась к незваной гостье и, подбоченясь, смерила ее презрительным взглядом:
— Чем обязана?
Похоже, Уэлши, как и Лора, просто обожали светильники. На стенах прихожей играли сотни световых зайчиков — маленьких треугольничков, отбрасываемых дизайнерской люстрой. Она состояла из трех ярусов расположенных в шахматном порядке пирамидальных элементов из матового металла, направленных вершинами вверх; за ними были спрятаны маленькие, но мощные источники света, возможно, светодиоды. Каждая из пирамидок, основанием сантиметров пять по диагонали и высотой — восемь, была уникальна: мягкие ребра, волнистые грани; казалось, эти элементы сделаны из мягкой ткани, которая колышется на ветру. Выглядело всё очень эффектно.
— Вы пришли сюда пялиться на люстру, агент Уиннет? — проскрежетала миссис Уэлш.
Очнувшись, Тесс встретилась с ней глазами — в хозяйке дома полыхала неподдельная ярость. С чего бы?
— Нет, хотя это поразительная вещь. Никогда не видела ничего подобного, — спокойно ответила Тесс.
— Муж иногда так развлекается — создает новые дизайны. Чем я могу вам помочь?
— Не мне, а Лоре, — ответила Тесс. — Пожалуйста, убедите ее добровольно согласиться на охранные меры.
Миссис Уэлш опустила глаза, плечи ее обвисли. Когда женщина вновь посмотрела на Тесс, в ее глазах читалась только материнская тревога. Специальный агент скользнула взглядом по развешанным на стене семейным фотографиям. Много лет Уэлши были отличными родителями и для своей родной дочери, Аманды, и для Лоры. Катания на лыжах, поездки на озеро Тахо на Рождество, летние каникулы на Карибах, улыбающиеся лица, веселье, яркие краски. Папа и мама всегда рядом, с любовью наблюдают за игрой двух девочек.
— Вы понимаете, что годы ушли на то, чтобы Лора пришла в себя. Вы можете себе это представить? После всего, что ей пришлось пережить!
На секунду показалось, что миссис Уэлш вот-вот расплачется. Подбородок у нее слегка задрожал, глаза затуманились. Но женщина резко вздохнула и взяла себя в руки.
— Вам известно, что она несколько лет не разговаривала? — продолжила она, сдерживая, хоть и не очень успешно, свои эмоции. — Ни единого звука, ни смеха, ничего! Годами! Мы опасались, что она потеряна навсегда, что она никогда не сможет забыть самую кошмарную ночь для любого ребенка.
Миссис Уэлш прикрыла глаза на секунду и еще раз глубоко вздохнула.
