Уважаемый господин М. полностью

Мы сидим у вас в гостиной: итальянский диван, низкий стеклянный стол, кушетка шестидесятых годов. Ваша дочка уже в постели. Ваша жена поставила пиво, вино и орешки.

После того как я попробовал было установить проектор на табуретку с уложенными на ней книгами (фотоальбомы, книги по искусству, просто толстые книги), вашей жене пришла в голову мысль использовать кухонную лесенку. Мы с ней вместе пошли взять эту лесенку из стенного шкафа возле входной двери; это шкаф для счетчиков, но с полками для моющих средств и других хозяйственных мелочей.

– Может быть, время неподходящее? – спросил я, не глядя на нее.

Я уже шагнул в шкаф и передвигал пылесос, велосипедный насос и красное ведро со шваброй, чтобы можно было вытащить лесенку наружу.

– Я хочу сказать, он, похоже, немножко не в себе.

– Он все еще жалуется на тошноту и вспышки перед глазами, – ответила она. – А иногда совсем отключается. Не засыпает. Нет, именно отключается. Утром я звонила домашнему врачу, и он сказал, что это типичные симптомы сильного сотрясения мозга. Просто недельку покоя, сказал он. Если он вот так отключается, обязательно будить. Неделя без телевизора, без газет, без чтения.

«Без любительских кинофильмов», – хотел я сказать, но ваша жена меня опередила.

– Сначала мне действительно не понравилась эта затея, – сказала она. – Возможно, сейчас не самые подходящие обстоятельства. Пленок много?

– Две или три. Я могу прийти в другой раз.

Но ваша жена покачала головой.

– Он так увлекся, – сказала она. – Его не отговорить.

Вы не хотели в больницу. Мы забрали плащи из гардероба. Только на улице, на площади перед театром, я понял, что ваше состояние куда серьезнее, чем показалось на первый взгляд.

Моя жена. Ана. Ана еще не вышла.

Я заверил вас, что мы пришли туда вдвоем. Что ваша жена сидит дома с вашей больной дочкой. Вы ненадолго остановились и сказали, что вас тошнит. Ваш левый глаз тогда уже заплыл. Кровь с лица мы кое-как смыли в туалете, но белая рубашка была забрызгана кровью, под самой бабочкой.

пока мы шли к выходу, окружающие – писатели, издатели, другие люди, имеющие какое-то отношение к празднеству, – поглядывали на нас, сначала один раз, потом еще: да, это М., это в самом деле он, что могло случиться, может быть, он упал с лестницы?

И тогда вы в первый раз заговорили о вспышках перед глазами. Гроза. Начинается гроза. Я сразу подумал о сотрясении мозга и еще раз настойчиво предложил поехать в больницу. Я сказал, что мы можем взять здесь такси, что вам стоит хорошенько подумать, – но вы и слышать об этом не хотели.

Здорово я его отделал. А? Вы это видели. И я еще не довел дело до конца. Надо было сделать это раньше.

Вы хихикнули и ударили сжатой в кулак правой рукой по ладони левой. Мне пришлось обещать вам, что я больше не буду заводить речь о больнице. Вы хотели идти домой пешком, но, сделав всего несколько шагов, снова остановились.

Что это за шум?

Вы держали голову наклоненной набок и нажимали двумя пальцами на правое ухо, как будто его заложило – или в него попала вода. Я ничего не говорил, я только смотрел на вас.

Я подумал, что слышу самолет, но теперь это прошло.

На стоянке я подержал заднюю дверь такси открытой перед вами. К этому времени вы забыли, что хотели идти пешком, и сели в машину без возражений.

Я сказал, что вы и в самом деле хорошо ему врезали. Я думал, что смысл этих слов до вас дошел, но оказалось, что вы не помнили, о чем я говорю.

Да, да. Поехали домой.

Я хотел спросить вас, что именно послужило поводом, но момент был неудачный. Сначала домой. Ваша жена наверняка испугается при виде разбитого лица и окровавленной рубашки, но, может быть, она хотя бы сумеет убедить вас обратиться к врачу.

Вы повалились навзничь на заднее сиденье, головой к окошку. Я подумал, что вы заснули, но это было что-то другое: ваше тело безвольно покачивалось в такт движению машины, на повороте ваш затылок отделился от окна, а потом со стуком ударился об него снова, но, похоже, вы этого не заметили, – во всяком случае, вы от этого не проснулись.

Я взял вас за руку, мне пришлось несколько раз крепко встряхнуть вас, прежде чем вы открыли глаза.

Ана! Где мы? Надо вернуться! Ана еще там!

После того как я еще раз успокоил вас, вы снова заговорили о грозе и вспышках перед глазами. Я хотел повернуться к шоферу и сказать ему, что мы все-таки едем в больницу, но в то же мгновение такси свернуло на нашу улицу.

Я сказал, что мы уже на месте, здесь, это здесь, на правой стороне, третий подъезд.

Вы хотели позвонить в дверь, но мне удалось как раз вовремя вас удержать. «Уже поздно, – сказал я, – мы никого не хотим пугать». Я достал из кармана ключ и отпер входную дверь.