Сидя на заднем ряду лекционного зала, я слушаю профессора Мириам, маленькую темнокожую женщину с короткой седой стрижкой и мощным голосом, который заполняет все пространство аудитории. Студенты дисциплинированно записывают, время от времени задают вопросы и постигают тонкости распространения Пятидесятничества. Я очарован ее рассказом о посещениях церквей в отдаленных уголках Финляндии, Бразилии и других странах, он завораживает. Мой тип ученого — не боится выйти за пределы лаборатории.
По окончании лекции профессор своим острым взглядом замечает меня и жестом подзывает к преподавательскому столу.
— Тео? Спускайтесь!
Я дожидаюсь, пока она ответит на все оставшиеся у студентов вопросы, и восхищаюсь, что в большинстве случаев она приглашает всех заходить на пикник, который устраивает каждую неделю на своем заднем дворе, чтобы объяснить все непонятые темы и дать возможность студентам пообщаться друг с другом. Наконец мы одни, и Мириам указывает на табурет, стоящий напротив стола.
— Для начала, я сто раз говорила, что ничего не знаю о серийных убийцах, но ваше письмо было написано очень вежливо.
— Спасибо, профессор. Я тоже не очень-то хорошо в них разбираюсь.
— Мириам, или Тетушка, если по моему предмету хорошие оценки, — улыбаясь говорит она, давая понять, что ради права звать ее Тетушкой студенты начинают учиться усерднее.
Я наткнулся на ее работы в поисках эксперта по ритуалам и магии. Она написала значительное количество статей на эту тему, и ее регулярно цитируют другие ученые — обычно это говорит о высоком качестве исследований.
— Я хотел задать несколько вопросов о магии. Я исследую один случай с серийным убийцей в Лос-Андже-лесе.
— Исследуете? — скептически переспрашивает она. — Как в тот раз в Монтане?
— В идеале я хотел бы, чтобы результат у этого исследования отличался.
— И ради этого вы проделали такой путь до меня? В Калифорнии должно быть полно специалистов.
— Не совсем. Я оказался тут проездом и решил зайти задать несколько вопросов о ритуалах.
— Ну, как я и написала в ответном письме, полиция регулярно обращается за консультациями, когда у них есть дела, как-то связанные с магическими ритуалами, но проблема в том, что эту связь мы чаще всего видим там, где ее нет. Да, время от времени убийцы принимаются рисовать пентаграммы, рассылать письма в газеты, рассказывая, что ими овладели демоны, но чаще всего они таким образом просто пытаются оправдать свои чудовищные поступки.
Я киваю.
— А потом, когда их ловят, они придумывают новые, еще более сложные и запутанные истории, не желая просто признаться, что у них встал на маленькую рыжеволосую девочку, — она со смешком останавливается. — Извините, иногда я утрирую, чтобы привлечь внимание студентов.
— Я был на лекции, они ловили каждое слово. Вы превосходный лектор, от души завидую, — говорю я совершенно искренне.
— Секрет прост, — говорит она, перегнувшись через стол. — Я люблю своих студентов. Особенно тех, с кем трудно. Для меня они все мои дети. Даже в их нынешнем возрасте мы до некоторой степени остаемся для них за родителей. Для меня это чрезвычайно важно. На вопрос, сколько у меня детей, я отвечаю: около тысячи. Но вернемся к теме, почему вы решили, что у этого убийцы может быть какая-то особая система верований?
— Есть несколько повторяющихся признаков. Все его жертвы имели либо зеленые глаза, либо другие особенности, например, были альбиносами.
— Интересно. И как же он таких находил в достаточном количестве?
— Ну, они все были из неблагополучных семей. А вот что касается количества — возможно, он работает с детьми или имеет доступ к документам.
— Например, в органах опеки?
— Да, что-то вроде того, и это меня пугает. У него может быть доступ к опасному количеству информации. При этом если он убивал в разных штатах, то, скорее всего, работает на уровне выше городского.
— А есть единая федеральная организация, которая отвечает за такие данные?
Прекрасный вопрос. Предокс выделил организации, обслуживающие федеральные базы данных, как потенциальную область поисков.
— Возможно, кто-то из государственных подрядчиков, работающих в нескольких штатах. А может, даже местный субподрядчик. Да, это одно из направлений поиска. Но я к вам пришел не поэтому. Дело в том, что кроме физического сходства жертв все убийства были совершены в новолуние.
Мириам заметно напрягается.
— Такого по телевизору не говорили.
— Нет. Я обнаружил это, когда искал факторы, которые могут объединять время и место убийств.
— Полиция знает?
— Ну, я написал им письмо…
Как она и обещала, детектив Чен не стала со мной разговаривать, и все мои попытки дозвониться до следователей, ведущих дело, натыкались на автоответчик. Мириам стучит по столу позолоченным ногтем.
— Интересно. Это уже похоже на связь с магией, да.
— Вот потому-то я и хотел с вами поговорить. Я читал про вуду.
Она усмехается.
— Вуду? Доктор Крей, это примерно как назвать иудаизм язычеством или ранних христиан в Риме «ну, этими евреями с новой фишкой». Вуду — термин настолько широкий, что уже потерял конкретный смысл.
