Говорят, что в храмах, посвященных Шиве, никто не должен проходить между быком Нанди и лингамом. Баба объяснил, что бык, или пашу (животное), олицетворяет собой дживу, а лингам является символом Шивы. Так как оба они должны слиться в единое целое, никто не должен проходить между быком и лингамом. Кроме того, лингам можно увидеть через два рога быка, это означает, что Шиву нужно видеть в различных дживах. Пашу, или джива, и Пашупати, или Шива, едины. Нанди, или джива, и Ишвара, или Шива, становятся Нандишвара. Баба говорит: "Состояние несвободы называется Нанди, а свобода именуется Ишвара. Когда Пашу приносят полностью в жертву Пашупати, отбрасывая при этом чувство отдельного существования от Господа — это и является подлинным жертвоприношением (яджной). В наши дни верующие забыли, что такое истинное жертвоприношение". Говоря о поклонении Шиве, Баба также объяснил сокровенный смысл приношения трехконечных листьев билвы. Они символизируют собой три гуны и три формы поклонения. Человек должен отказаться от трех гун: тамаса, раджаса и саттвы, принеся их в жертву Шиве. Сделать это нужно с помощью преданности, отречения и различения реального и нереального. Шива любит эти три формы поклонения.
В жизни случаются дни, как бы стоящие особняком ото всех остальных дней. Их бережно хранят в памяти, потому что они связаны с каким-нибудь незабываемым событием, посвятившим человека в высшие духовные мистерии Я. В жизни автора есть четыре таких дня. Первый из них был много лет назад, в детстве, когда родители перепоясали автора священным кусти и научили читать Ахунвар, Слово Ахура Мазды. С тех пор автор бережно хранит в памяти Слово, и в ответ бесчисленное множество раз Слово хранило его. Возможно, что к Бабе автора привели какие-то таинственные силы, пробуждаемые Словом. Вторым таким днем был день, когда автор встретил Бабу в доме Шри Мунши в Джуху и получил Его "визитную карточку", вибхути, исполненное Божественной тайны. Вибхути дало начало процессу устранения сомнений и духовного невежества, накопившихся в течение сорокалетнего периода научной деятельности. Этот процесс все еще продолжается. Маха-Шиваратри, отмеченный в феврале 1974 года, был третьим таким днем. В этот день автор стал свидетелем рождения Атма Лингама и увидел Божественное пламя (джйоти), игравшее всеми цветами радуги внутри лингама. Поистине, это было чрезвычайное, благотворное событие. Это был день триумфа и победы над рождением и смертью и олицетворяющими их близнецами не только для автора, но и для всех тех, кто видел это священное пламя, это Атар Уштана, Божественное пламя бесформенного ТПС, или Ахура Мазды, горящее таинственным образом внутри Атма Лингама. В Гатхе Ахунавайти, или Гатхе Священного Слова (Ясна 34:4) Заратуштра провозглашает:
"Твой Сокровенный Огонь, о Ахура, увидеть
Мы жаждем. Он в Истине ярко сияет,
У Него Твоя Сила. Он — наша надежда и цель,
Он верным в их жизни так ясно светит".
В ту ночь в жизни автора осуществилось все сказанное в четырех строках этой Гатхи. Мольба, содержащаяся в первой строке, была услышана, и автор увидел Божественное пламя. Остальные три строки описывают Бабу в том виде, в каком Он появился в ту ночь, держа в Своих руках Божественный Джйоти Лингам. День проведения Бабой обряда бракосочетания автора был четвертым таким днем. Если читатель перелистнет страницы своей жизни назад, то он, несомненно, обнаружит такие дни, когда он имел возможность "увидеть Божество". Эти дни в его жизни являются постоянным источником радости, и они порождают во всем его существе чувство ясного и безмятежного покоя.
В ту памятную ночь Маха-Шиваратри Баба начал со своей обычной речи. Автор гадал, состоится ли в эту ночь Лингодбхава, потому что в течение двух предыдущих лет она не проводилась и сейчас ничего заранее не было объявлено. Автор ранее никогда не видел Лингодбхаву и не знал, как она проводится. Баба, объясняя значение обряда окропления (абхишека) вибхути, проведенного ранее в тот день, внезапно прервал Свою речь. Перед этим Он негромко покашливал, что указывало на внутренний подъем лингама. Прекратив речь, Баба начал петь бхаджан. Собрание бхакт подхватило мелодию известного бхаджана, изумительно исполнявшегося Бабой:
"Преми-а-мудхите мана-се кахо,
Раам-Раам-Раааам..."
Немного погодя, во время пения, Он несколько раз кашлянул, выпил немного воды и сел за стол, стоявший на сцене. Преданные (бхакты) продолжали петь с еще большим чувством, и автор заметил, что солисты пели теперь исключительно бхаджаны, восхваляющие Шиву. Баба расстелил перед Собой большой платок, другой платок Он держал в руках. Частота схваток возросла, и исполнители бхаджанов, чувствуя приближение родов, увеличили темп исполнения. Атмосфера была пронизана Божественными вибрациями. После многократных попыток разрешиться от бремени, Баба, наконец, извергнул лингам изо рта прямо Себе в руки. Он немедленно поднял его вверх, чтобы все могли видеть это проявление Божественной Славы. Затем Он сошел с веранды и пошел вдоль рядов, в которых сидели тысячи человек.
