Израиля снова потревожил приступ кашля с кровью. В последние сутки его состояние сильно ухудшилось, он умирал и уже не чувствовал того что осталось от кожи и кажется даже, его обволакивал запах сыра. Он не мог избавиться от запаха сыра и это сводило с ума.
Феечка-жид пополз вдоль коридора к тому, что когда-то было фойе больницы. Он полз вперёд, давно потеряв счёт времени, зрение затуманилось, окружающие звуки не тревожили его слух. Он не слышал ничего и видел только окно света впереди, но упорно перебирал руками в надежде получить воздаяние, пока его не осенило. Он не сможет отомстить просто потому что никому и никогда из его народа так и не удалось покинуть злосчастную больницу. Феечка-жид остановился и уже хотел расшибить собственную голову от досады как пол под ним едва ощутимо содрогнулся. Над Израилем нависла тень, время будто бы остановилось и...
- А, твою мать!
- Что опять не так? - Спросил Линдквист.
- Кажется, я наступил на жука или дерьмо. - Ответил Лодыгин морщась. - Проклятые бомжи уже и здесь нагадить успели.
Капитан осмотрел подошву ботинка, но кроме гари ничего не заметил.
Инспектор ничего не ответил. У него было достаточно забот и без Лодыгина. Абсолютно идиотское преступление, которое в любой другой стране могло быть расценено только как мелкое хулиганство, превратилось чёрт знает во что. Полоумный свидетель, впал к кому, потом выпал из комы, бежал из больницы, не забыв поджечь её напоследок. Как описать в рапорте, что было дальше он даже не представлял.
В тот же вечер, каким-то чудом, старик материализовался на своей любимой заправке и, размахивая причиндалами, требовал непонятно чего, но так ничего не добившись, исчез в неизвестном направлении. А два часа спустя, с криком: "Доколе!?", носился по торговому центру, облачённый только в усы и снова не был задержан. За ночь, свидетель побывал ещё в нескольких местах, но попыток поджога не предпринимал, а после исчез.
Теперь предстояло найти уже подозреваемого в поджоге старика, предать правосудию и поставить крест на нём, как свидетеле.
С потерпевшим по этому делу тоже оказалось не всё гладко. Точнее всё оказалось очень и очень плохо. Вместо того, чтобы пойти домой, узбек упал в обморок на лестничной площадке и почти забил ногами сердобольную женщину, попытавшуюся ему помочь. А дальше, только оперативное вмешательство констеблей, спасло того от линчевания. Теперь узбеку грозила либо тюрьма, либо психиатрическая лечебница.
- Ну, капитан, вы довольны? - Спросил инспектор, направляясь к выходу из больницы.
- Чем?
- Как "чем"? Если бы вы дождались меня, ничего этого не произошло бы. - Ответил он, показывая рукой на разрушения.
- Да будет вам. Никто ведь не пострадал. - Ответил Лодыгин, переступая порог, а миниатюрная груда обгоревшей кожи, переломанных костей и раздавленных органов, застрявшая в протекторе подошвы всё-таки покинула больницу.
Глава 15.
Цирк! Цирк! Цирк!
Оркестр исполнял увертюру в полной гнетущей темноте. Развесёлая музыка должна была настроить самого сурового критика на нужный лад, но не смотря на мастерское исполнение, аудитория, состоявшая всего из трёх десятков человек, пребывала в подавленном настроении. Это ощущалось в воздухе и потому почти всю цирковую группу охватывала тревога, но только не его. Конферансье, как и сотни раз до этого, стоял у занавеса. Готовый вырваться на арену, спокойный, собранный, преисполненный решимости сделать представление, если не лучшим в мире, то хотя бы незабываемым. Увертюра почти подошла к концу, он прошёл сквозь занавес, сделал двадцать привычных шагов, оказавшись точно в центре арены. Наступила тишина, зажегся прожектор, зрители увидели рослого мужчину. Вместо цилиндра на голове его была фуражка, фрак заменил собой китель.
- Дамы и господа! - Торжественно произнёс конферансье, медленно поворачиваясь вокруг и пытаясь обратиться буквально к каждому зрителю. - В сей, без сомнения, знаменательный вечер мы собрались здесь с тем, чтобы стать свидетелями редчайшего явления! Не скрою, я сам ждал этого почти всю жизнь! Сколько было попыток? Им нет числа! Каждая попытка... Все до единой оказались провальными! Но именно сегодня... И теперь никто! Подчёркиваю, никто не посмеет усомниться в правдивости произошедшего.
Держа в руке микрофон, конферансье сделал круг по арене сопровождаемый лучом прожектора, подошёл к уже немолодой женщине с чрезмерно ярким макияжем на лице. Женщина, шокированная подобным вниманием, широко раскрыла глаза, но уже через секунду собралась с духом и напоминала статую с бегающими беспокойными глазками. Конферансье переступил через барьер, поднёс к её лицу микрофон.
- Представьтесь, пожалуйста. - Доверительно просил он.
- Я...
- Замечательно! - Воскликнул конферансье. - Нам всем очень приятно! Очень! Скажите, как долго... Вы собирались с духом перед тем как купить билет на представление или это было спонтанным решением? Нам всем очень интересно. Поделитесь с нами.
- Ну, я просто подошла к кассе и купила билет. - Ответила она.
