До места назначения оставалось не более километра, а салон начало затягивать едким дымом. Глаза начали слезиться, старик на секунду прикрыл веки...
- Ну, как? - Спросил конферансье с перемазанным кровью лицом у выжившей публики. - Как вам представление, друзья мои?
В ответ была тишина. Никонорыч всё так же сидя в уже сильно потрёпанном кресле, вглядывался во тьму зрительского зала. Никто из выживших не рискнул встать на ноги и тем более подать голос, но ясно было одно, представление вышло на славу.
- Прошу вас, Мафусаил Никонорович! Мы преклоняемся перед вашим мастерством. - Сказал конферансье. - Будем рады снова видеть вас, а теперь... Оркестр, туш!
Глава 16. Чуть-чуть экстремизма и капелька насилия.
Камера. Загаженная, вонючая, переполненная.
Сидя на нарах, он смотрел в пустые, бездушные глаза напротив и еле сдерживался, чтобы не разрыдаться, как школьница, увидевшая две заветные полоски. Мир перевернулся, цвета поблекли, свет в конце тоннеля под названием "судьба" погас.
Старуха протянула к нему руку, покрытую пятнами напоминающими трупные, схватила за ворот, притянув себе. Открыв рот, она извергла из себя тираду, состоящую из слов на непонятном языке, напоминающих ругательства вкупе с невообразимой вонью. Он не понял абсолютно ничего и даже предпринял робкую попытку вырваться, но старуха ударила его по щеке, тряхнула будто котёнка и снова повторила тираду, слово в слово. Он снова ничего не понял, и старуха не осталась в долгу.
С недавних пор, узбек знал, жизнь никогда не будет прежней. Сибарит в прошлом, заключённый в настоящем, аскет в будущем, но только, если доживёт.
Довольно давно, когда у него хватало времени на то, чтобы смотреть телевизор, он видел фильм про апокалипсис. Он не помнил сюжет или персонажей, но помнил завязку фильма, в нём (в фильме) нашу многострадальную планету охватила эпидемия не то зомби, не то вампиров. Они были всюду. Зараза шла по планете семимильными шагами. Подобно сборищу полоумных гражданских активистов, они разрывали на части одиночек, поглощали группы, да и вообще, методично уничтожали всех без разбора, не забывая при этом положить на труп рода человеческого буклет с агитацией за кандидата в депутаты народного собрания.
Узбек уснул, не дождавшись окончания фильма и чем закончилась история не знал и, тем не менее, именно сейчас до него дошёл смысл выражения: "Даже фантаст-любитель предскажет больше и точнее, чем самая профессиональная гадалка".
Зомби, инопланетяне или даже вампиры хоть как-то вписывались в представление о конце света, но то, что в "День гнева", всё население заменят собой злобные старухи, вводило его в исступление и ужас. Они мало того, что избили его, так ещё и бросили в компании с такими же морщинистыми, злобными тварями в одной камере. И сейчас он смотрел одному из таких чудовищ в глаза.
Мерзкая тварь запихнула ему за щеку маленькую, но почему-то шестиугольную картофелину с отверстием точно по центру, зажала узбеку рот и мгновение спустя, той же рукой нанесла сильнейший удар сбоку. Картофелина сломала два зуба, заставив узбека взвыть от боли. Он упал на пол, держась за челюсть, но старуха не угомонилась, он вновь оказался перед ней, а картофелина была поднята с пола и обрела своё место уже за другой щекой. Снова удар, снова боль, снова бетонный заплёванный пол и размазанная по нему же кровь.
***
- Знавал я одного немца. - Вспомнил Линдквист. - Как же его звали? Неважно. Дело не в том, что он немец, а в мировоззрении, кстати, несвойственным немцам... Сами знаете, славное прошлое, тысячелетний рейх... Из общения с ним, мне запомнилась одна фраза, очень ёмкая и в последнее время, я всё больше и больше убеждаюсь, что правдивая. "Насилие охватывает мир", любил говорить он. Сначала я не придавал этому значения, но теперь... Зачем вы напали на соседку?
Последние сорок минут, инспектор только и делал, что упрямо повторял сидящему напротив узбеку один и тот же вопрос. Он задал его один раз, но не получил ответа, узбек просто сидел и молча смотрел на него. Линдквист знал, его били в камере, но вместо жалоб или нытья, узбек вообще не издал ни звука. Попытки со второй по девятнадцатую тоже провалились.
