– Верно, – подтвердил Лыков. – И когда я выслежу эту гадину, то нарушу слово, данное Трусевичу.
– Какое слово?
– Об этом вам лучше не знать, – отрезал питерец.
Через три дня он сидел в кабинете вице-директора Департамента полиции Зуева и пил чай.
– Неплох-неплох. Но в Москве мне китайцы другой подарили. Вот то был чай!
– Привез бы, чем хвалиться, – сморщился Нил Петрович.
– А я привез. Дома лежит. Отсыплю и тебе фунтов десять. Но не просто так.
Зуев насторожился:
– Опять за свое? Только-только из гроба вылез…
– Помнишь дело о кабинетном золоте?[52] Я тогда поймал дипломатического курьера МИДа.
– В девяносто седьмом?
– В девяносто восьмом.
Нил Петрович отодвинул стакан, внимательно поглядел на Лыкова:
– Алексей Николаевич, ты чего удумал?
– Опять мне надо залезть в тот змеюшник.
– Зачем?
– Главного по железнодорожным кражам я так и не нашел. А за ним должок. И вот какая есть мысль…
Коллежский советник изложил вице-директору свои соображения. Тот выслушал и первым делом спросил:
– Что, по-твоему, так все плохо?
– А сам не видишь?
– Алеша, что делать-то? У меня накоплений нет. Жалованья едва хватает.
Зуева в департаменте за глаза звали Крокодил Петрович. Он это знал и не обижался. Лыков как мог утешил начальника:
– Не кручинься раньше времени. Может, мы с тобой и не доживем до апокалипсиса. Лет десять у нас в запасе есть.
– Ну тогда еще куда ни шло, – повеселел вице-директор. – Помру – и дело с концом. Так чего ты хочешь?
– У того жулика из МИДа фамилия была Выражайкин. Его выгнали или в тюрьму посадили?
– Ни то и ни другое.
– Как так? – удивился сыщик. – Я же его с поличным поймал. Он три пуда россыпного песка вывез.
Зуев посмотрел поверх очков и повторил:
– Ни то и ни другое. Понятно?
– А-а, – сообразил Лыков. – Мы его завербовали?
– Точно так.
– И Выражайкин до сей поры при должности? Возит дипломатическую почту в Париж?
– Два раза в месяц, согласно графику.
– Так-так… Мне бы с ним поговорить.
– Я прикажу Васильеву устроить вам встречу.
Статский советник Васильев руководил Особым отделом Департамента полиции. Отдел заведовал в том числе и секретной агентурой.
– Еще мне потребуется съездить в Париж. И не одному, а с Азвестопуло.
Вице-директор хмыкнул:
– В Париж? Губа не дура.
– Надо, Крокодил Петрович. Ты хочешь китайского чаю или нет?
– Шантажист. Заграничные командировки назначает Трусевич, сам знаешь.
– Я рапорт подал. Но он не верит, что в Париже можно найти след. Спросит твоего мнения. Кивни тупеем – и получишь десять фунтов ханькоусского.
Зуев потер переносицу:
– Ты пообещай ему что-нибудь оттуда привезти.
– А что ему нужно? – задумался Лыков. – Коньяку? Его и здесь полно.
– Набор открыток с голыми девками. Парижские девки смазливые.
– Ты серьезно?
На это вице-директор загадочно ответил:
– Наш с тобой начальник – артистическая натура. Еще бы за картами меньше болтал, цены бы ему не было…
Действительно, увлекающийся Трусевич любил за вистом в клубе щегольнуть своей осведомленностью. И выбалтывал иной раз служебные секреты.
На следующий день Лыков в присутствии Васильева пообщался с курьером. Выражайкин обрадовался старому знакомому:
– А здорово вы меня тогда, ваше высокоблагородие! С тех пор, так сказать, наставленный на путь, служу честно.
– Совсем-совсем честно? – не поверил сыщик. Курьер вытянулся на стуле по стойке «смирно»:
– Честно в рамках дозволения начальства! Иначе ни-ни.
– Это как понять?
– У нас в Министерстве иностранных дел есть обычай. Помните, я же рассказывал… Все необандероленные вещи посылаются в вализах. И отсюда туда, и оттуда сюда, чтобы лишних денег не платить. Начальство негласно, но разрешает. Потому как поступает точно так же.
– То есть вы каждый раз везете через границу что-то незаконное?
– Точно так. Давеча, к примеру, доставил два ружья первому секретарю посольства в Париже графу Капнисту. И попробуй не исполни…
– Дела… Ну, не стану осуждать ваше начальство, мой интерес в другом. Мы ищем человека, который незаконно возит за рубеж русское монетное золото. Хотя возможны и ассигнации, но скорее золото, его менять проще.
– А куда, ваше высокоблагородие? В Берлин, Вену, Лондон?
– Полагаю, что в Париж или Лондон.
– С Лондоном трудно, – заявил Выражайкин. – Сердится английский лев. В пятом году наши жандармы подловили их посольских, меха они вывозили под печатями. Теперь британцы нам мстят, почту вскрывают, уже несколько скандалов было.
– А с Парижем как?
– Там спокойно.
– Значит, тот, кого мы ищем, отправляет деньги в Париж.
Курьер ответил не раздумывая:
– Тогда вам нужен Глеб-Кошанский.
Сыщик взялся за «регуляр»:
– Кто таков? Ваш сослуживец?
– Точно так, ваше высокоблагородие. И такой, знаете… Балуется комиссиями, ничего не боится, чертяка!
– Уверены, что он золотишко возит?
– Как пить дать. Не всякий раз, понятно. Но нет-нет да согрешит. И именно в Париж, не куда-нибудь еще.
– Хм. Что, Глеб-Кошанский это не очень и скрывает?
– Скрывать-то он готов, да как скроешь? Меж нас, курьеров, все на виду. Чужим невдомек, да мы-то видим. Но молчим. Потому как за каждым есть грешки, и рука руку моет.
