Но она и не подумала отпустить меня. Пришлось оторвать ее силой и просто переступить через нее. Сообразив, что я ухожу, она совершила фантастический прыжок, взмахнув грязными ногтями и целясь мне в лицо. Я отдернул голову, и она упала в грязь, умоляя не оставлять ее. Я перешагнул через тщедушное тельце и пошел дальше. Она корчилась и проклинала меня, ее резкий голос не сразу затих в общем шуме.
Пришлось срочно уводить отряд. Меня хватали за руки, за ноги. Люди скулили и рыдали, но я шагал, не глядя по сторонам. Что я мог им дать? Я даже не понимал, чего они от меня хотели.
Пришлось еще раз пройти по вонючей улице, на этот раз до конца. Кругом дымились свалки непонятного мусора. Здесь тоже были нищие, они тоже копались в грязи, наверное, в поисках съестного.
Тощие, длинноногие собаки что-то вынюхивали. Какой-то мужик валялся посреди дороги, наполовину заваленный гнилью. Он с трудом привстал и непристойно попытался окликнуть нас. На ноги он уже никогда не встанет, потому что вместо ног у него были сплошные трофические язвы. Бродячие собаки слонялись рядом, время от времени делая бросок, чтобы лизнуть раны этого несчастного. Отвернувшись от этого жуткого зрелища, я наткнулся на другое, не менее тошнотворное. Собаки дрались из-за каких-то клочьев гнилой плоти, прилипший к костям. Я вдруг понял, что останки человеческие. В горле застрял комок. Я отвернулся.
Треф-ган-Хайнт, как назвала его Ската, чумной город, скверное место. Больное и умирающее, здесь везде пахнет гниющей раной. Вот такая, подумал я, судьба ожидает рабов, когда они станут ненужными. Они закончат свои дни нищими, сражающимися за каждый клочок дряни. Огорчительная мысль, но что я мог сделать? Тяжело сглотнув, я пошел дальше.
Выйдя из поселка, мы подошли к мелкому озеру, из которого вытекал ручей, чуть более чистый, чем прочая вода, которую мы здесь видели. Никто не пошел за нами из поселка, поэтому мы присели на камни у берега и стали ждать.
Я задремал и мне приснилось, что Гэвин пришла и стоит рядом со мной. Я проснулся, но рядом со мной сидел Бран, а лошади еще не появились. Я встал, и мы с Браном пошли по каменистому берегу. Грязно-желтое солнце опускалось над западными вершинами и вытягивало наши тени на камнях.
— Куда же Тегид подевался? — подумал я вслух, глядя на горный хребет за ним.
— Думаешь, он встретился с Паладиром? Это возможно, но Дастун и Гаранау знают, где нас найти, — заметил Бран. — Если бы возникли проблемы, они бы сообщили.
— Это так, но мне все это не нравится, — сказал я. — Пора бы им добраться до нас.
— Давай я схожу и выясню, что там случилось, — предложил Бран.
— Хорошо. Только возьми с собой Эмира и Найла. Как только узнаешь что-нибудь, отправь одного из них обратно.
Бран отошел к своей лошади, свистнул Воронам, и все трое ускакали. Я проводил их взглядом, а потом позвал Скату и Кинана.
— Бран отправился посмотреть, что случилось с Тегидом и остальными.
— Вечереет, — сказала Ската. — Может, переправимся на другой берег, там убежище получше.
— Ночь нам поможет. В темноте не так опасно. — Я смотрел на гребень холма и думал, что могло случиться с Тегидом и Неттлсом?
Солнце кануло в уродливую коричневую дымку, и на землю пали густые сумерки. Сразу с заходом солнца исчезло и его слабое тепло; горным холодом ощутимо повеяло от камней. Над озером поднялся туман, он поднимался по склонам гор змеящимися ручейками.
Воины собрали дрова на каменистых склонах вокруг озера, немного, и зажгли маленькие костерки. Они скорее тлели, чем горели, и света давали мало. Все были голодны, поскольку не ели с раннего утра. Но с водой проблем не было. На вкус вода из озера отдавала металлом, но была холодной и утоляла жажду.
В долине быстро темнело. Небо едва светилось, а туман над озером и склонами сгущался. Я беспокойно ходил по прибрежным камням, прислушиваясь к любому звуку. Но кроме плеска воды и дальнего лая собак ничего не слышал. Ждал я долго. Красная луна взошла низко над горами, озеро в ее свете выглядело довольно мрачно.
Наконец я вернулся к кострам. От первого долетел тихий разговор. Голоса воинов звучали в тумане неразборчивым бормотанием. Но к ним примешивалось кое-что другое... Я затаил дыхание…
Из темноты послышался стук, низкий и ритмичный, как сердцебиение, — тум… тум… тум. Туман не позволял определить направление. Кинан тоже услышал и встал рядом.
— Что бы это могло быть? — тихо спросил он.
Мы не двигались. Звук постепенно нарастал, приобретал четкость. Тук-тук… тук-тук… тук-тум… Теперь стало понятно: мы слышим одинокую лошадь.
— У нас гость, — сказал я Кинану.
Лошадь приближалась. Сердце почему-то билось быстрее. Серебряная рука отозвалась покалыванием.
— Я принесу факел. — Кинан убежал.
