Кстати, любопытно, а почему вдруг Джестер принялся величать меня просто по имени, не упоминая титул? Или это еще одно подтверждение моей незавидной дальнейшей участи? Тюрьма всех уравнивает. Неважно, будь ты хоть принцессой наследных кровей, хоть королевой — но в заключении ты превратишься в обычную бесправную пленницу.
— Аура любого человека, даже не мага, обладает способностью восстанавливаться, — продолжил Джестер. — Пройдет всего пара месяцев — и для Петера все вернется на круги своя.
— Рада за него, — буркнула я.
Улыбка еще теплилась в уголках рта инквизитора, но взгляд посуровел. Он подошел еще ближе. Неторопливо опустился на край постели, заняв то же самое место, что и Петер недавно.
Я наблюдала за его действиями со странной смесью недоверия, страха и внутреннего трепета. Умом я понимала, что от этого человека следует держаться как можно дальше. Но сердце все-таки забилось чаще, когда я почувствовала пряный сладкий аромат каких-то благовоний, исходящий от одежды инквизитора.
— Что мне с тобой делать, Тереза? — неожиданно спросил Джестер.
«Любить, кормить и никому не отдавать», — едва было не ляпнула я, но в последний момент успела прикусить язык.
Нет, вряд ли он поймет и оценит эту фразу.
— В смысле? — удивленно переспросила я, как-то опешив от столь резкого изменения тона инквизитора.
— Я чувствую, ты что-то мне недоговариваешь, — произнес он. — Что-то очень и очень важное. Вчера я пытался заглянуть в твои мысли, но потерпел в этом неудачу. Ты вообще чрезвычайно устойчива к ментальной магии. Да, мне удалось усыпить тебя, но лишь потому, что ты и без того была слишком усталой. Но даже во сне я не сумел сломать твою защиту.
Я аж задохнулась от возмущения, услышав это.
Другими словами, Джестер продолжил испытывать на мне свои заклинания, воспользовавшись моим беспомощным состоянием. Интересно, как долго продолжался этот своеобразный магический допрос?
— А кто отнес меня сюда? — задала я тот вопрос, который мучил меня, пожалуй, больше всех остальных. — Уж не вы ли?
— Уж я ли, — спокойно согласился Джестер, и я так и замерла с открытым ртом, не зная, как отреагировать на это признание. Правда, инквизитор почти сразу добавил: — Но не переживай. Раздевала тебя Агнесса.
Я не успела обрадоваться этому факту, как Джестер наклонился ко мне и доверительно шепнул:
— И я не подглядывал. Честно-честно! Хотя очень хотелось.
Ух ты! Это что же получается, господин главный инквизитор заигрывает со мной?
Наверное, будь на моем месте действительно восемнадцатилетняя девушка без особого опыта отношений с противоположным полом, то она бы непременно смутилась. Но меня почему-то развеселило заявление Джестера.
Не подглядывал он, стало быть. Поблагодарить его, что ли, за это?
— Вы такой великодушный человек! — с нарочитым воодушевлением воскликнула я. — Просто изумительно. Спасибо вам огромное за вашу милость! Редко когда встретишь мужчину, который будет вести себя настолько деликатно по отношению к беспомощной девушке.
Не переборщила ли с восторгами? По-моему, прозвучало все несколько наигранно. Вон как Джестер дернул кадыком, как будто какое-то слово встало ему поперек горла.
Но инквизитор проглотил мое откровенное лицемерие. Правда, в его зрачках слишком явственно отобразился всполох изумления. Сдается, не такой реакции он ожидал от меня.
— Ты потрясающая девушка, — негромко произнес он. — Впервые такую встречаю. Я никак не могу разгадать тебя настоящую, Тереза. Как будто в столь юном и неискушенном теле живет другая женщина. Мудрее, старше и хитрее.
А вот теперь мне пришлось глотать застрявший вздох удивления, не позволив ему сорваться с губ.
Эх, если бы ты знал, мой красавчик блондин, как близко сейчас оказался к истине!
— Так вы уже решили, что делать со мной? — поторопилась я переменить тему, ставшую слишком опасной.
И впрямь, зачем терзать себя ожиданием? Пусть сразу скажет, какое будущее мне уготовано. Лучше горькая правда, чем пытка неизвестностью.
Джестер отвел взгляд. Несколько раз размеренно стукнул пальцами по одеялу. Его и без того обычно бесстрастное лицо полностью окаменело, не позволяя мне даже предположить, какие мысли сейчас блуждают в голове главного инквизитора.
Пауза тянулась и тянулась. Я всей кожей ощущала, как воздух густеет от разлитого в нем напряжения. Хотелось закричать во все горло, лишь бы разорвать эту звенящую тишину. Невыносимую, болезненную, тревожную, бьющую по нервам наотмашь.
— Обычно я никогда не сомневался в своих решениях, — наконец, когда я готова была уже взмолиться о пощаде, обронил Джестер. — То, что я хотел сделать, всегда совпадало с тем, что я обязан был сделать. Но не в этом случае. И я сам не понимаю своих сомнений. Казалось бы, все очевидно. Ты ведьма, Тереза. Не потенциальная, чей дар еще не проснулся, возможно, что и не проснется вовсе, а что ни на есть настоящая, уже начавшая применять свои способности на практике.
Я слушала его, напряженно выпрямившись и с такой силой вцепившись в одеяло, что от напряжения заныли пальцы.
Начало не слишком оптимистичное. Полагаю, конец будет и вовсе печален.
