Щеки заметно потеплели, но усилием воли я не позволила себе продолжить фантазию. Бред какой-то! Во-первых, Джестер понятия не имеет, где расположена моя спальня. Во-вторых, он обставил свой визит так, что всполошил тем самым всех обитателей замка. Так и представляю, как он торжественно несет меня на руках, а тот же Петер или Рейм, а то и оба вместе, провожают его изумленными взглядами.
Петер не заметил краски на моем лице. Точнее сказать, он сам смутился от моего поступка и покраснел, торопливо отведя глаза.
Да уж, строгие в этом мире царят нравы. Взрослый мужчина, явно не девственник, поскольку имеет выросшую дочь, а такое чувство, будто ни разу голой женщины не видел. И потом, я ведь его законная супруга. Даже обидно как-то.
Промелькнула шальная мысль скинуть одеяло полностью. Чтобы проследить за реакцией благоверного. Но я сразу же отказалась от этой идеи. Сейчас не время заниматься различными провокациями и любовными играми. На кону стоит вопрос моей свободы!
— Ты мне веришь? — спросила я, постаравшись, чтобы голос как можно более правдоподобно задрожал. — Честное слово, я не хотела делать ничего дурного. Я сама не представляю, как это получилось.
И пару раз для убедительности шмыгнула носом, как будто собираясь расплакаться.
— Конечно, я тебе верю, — произнес Петер, не торопясь освободить свою руку из моей хватки. — Не переживай, Тереза. Я обязательно найду управу на этого наглого инквизитора. Если он считает, что ему все дозволено, то сильно ошибается! У меня есть связи в столице, и я обязательно…
Тираду Петера вдруг прервали редкие хлопки, донесшиеся с порога комнаты.
Я испуганно скосила в ту сторону глаза и выразительно скривилась.
Ну да, как и следовало ожидать. Сам Джестер Курц собственной персоной.
Главный инквизитор стоял, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку. Он еще раз хлопнул в ладоши, изображая аплодисменты, затем скрестил на груди руки.
Петера как ветром сдуло с моей кровати. Он порывисто вскочил на ноги и замер, с непонятным вызовом вздернув подбородок.
А я под самый подбородок натянула одеяло. Да что там, будь моя воля — я бы спряталась под ним целиком. Почему-то мне было очень неловко, как будто Джестер обладал возможностью видеть через плотную ткань.
Инквизитор ехидно вздернул бровь, и на дне его серых глаз запрыгали непонятные смешинки, как будто он подслушал мои мысли. Но почти сразу Джестер перевел взгляд на Петера.
— Стучаться вас, стало быть, не учили, — раздраженно проговорил тот. — Глубокоуважаемый, не кажется ли вам, что ваше поведение выходит за рамки всяческих приличий? С какой стати вы позволяете себе врываться в комнату моей супруги?
— А я не врывался, — спокойно парировал Джестер. — Дверь была открыта. Я шел мимо и вдруг услышал, как меня критикуют. Естественно, не сумел удержаться от искушения проверить, кому настолько сильно не нравятся мои поступки.
— Открыта? — с легкой ноткой неуверенности протянул Петер. — Странно, я мог бы поклясться…
Но не договорил, растерянно оборвав фразу.
— Открыта-открыта, — заверил его Джестер. — В противном случае вы бы обязательно услышали, как я вошел. Не так ли?
Я насторожилась. Странно, голос инквизитора звучал как обычно. Но воздух в комнате словно слегка завибрировал. Непонятное ощущение, если честно.
Петер зачарованно кивнул, соглашаясь с Джестером, и я встревожилась еще сильнее. Ох, это «ж-ж-ж» неспроста, как сказал бы Винни Пух. Сдается, опять запахло запрещенной магией.
— Почему бы вам не прогуляться? — мягко, словно разговаривая с неразумным ребенком, продолжил Джестер и будто нехотя отлепился от дверного косяка. Медленно подошел к Петеру.
Тот сначала дернулся было в сторону, но тут же замер. Его взгляд стал отстраненным, плечи бессильно опустились.
— Ваша очаровательная супруга наверняка не откажется от трапезы. — Джестер дружески потрепал Петера по плечу. — Проверьте, как дела обстоят на кухне. И ждите нас в обеденном зале.
— Да-да, конечно, — покорно отозвался мой муж. И побрел прочь, ни разу не оглянувшись на меня.
Джестер дождался, когда за Петером закроется дверь. Затем довольно улыбнулся, неуловимо напомнив мне наглого деревенского кота, стащившего из-под самого носа у нерадивой хозяйки целый шмат мяса.
— Стало быть, частое использование ментальных чар истощает волю человека, против которого они направлены, — с сарказмом проговорила я. — И несчастный со временем превращается в настоящую марионетку без эмоций и мыслей. И как ваши слова сочетаются с вашей же любовью к заклятиям подобного толка?
— Никак, — весело согласился Джестер. — Видите ли, дорогая Тереза, я более чем уверен, что вряд ли когда-нибудь еще встречу вашего мужа. И вряд ли мои чары успеют нанести серьезный вред барону Теолю. Слишком недолгим будет наше общение.
Я опять поборола вновь нахлынувшее желание спрятаться под одеяло с головой. Что он хотел сказать последней фразой? Получается, инквизитор уже принял решение по поводу меня? И какое же оно?
Впрочем, нет. Не хочу задавать этот вопрос. Уверена, что ответ мне не понравится.
