Последняя фраза прозвучала как настоящая угроза. Но мне почему-то было не страшно. Наверное, я просто устала бояться Джестера. И во мне проснулась моя обычная язвительность.
— Звучит как вызов, — фыркнула я. — Пытать меня будете? Плетка, наручники и кляп в рот. Или вы предпочитаете раскаленные клещи и иголки под ногти?
— Фу, это вульгарно. — Джестер поморщился. — Инквизиция уже давно не использует такие варварские методы.
«Приятно слышать».
Я не успела произнести это вслух, всего лишь подумала. Потому что в следующее мгновение Джестер наклонился ко мне и поцеловал.
Нет, его поцелуй не был жестким и напористым, напротив. Губы Джестера мягко прижались к моим, его рука нырнула в мои волосы, чуть натянула их, и я послушно запрокинула голову.
Наверное, мне стоило возмутиться. Оттолкнуть инквизитора, залепить ему звонкую оплеуху и звенящим от негодования голосом повелеть убираться прочь из комнаты. А еще лучше — закричать во все горло, призывая на помощь. Уверена, кто-нибудь бы да откликнулся. Ух, какой бы скандал тогда разразился!
Но я не хотела, чтобы поцелуй заканчивался. Да, меня тянуло к Джестеру. Тянуло так, как не тянуло ни к одному из мужчин до этого. Я прекрасно осознавала, что мне стоит держаться от него подальше. И в то же время я мечтала, чтобы он сильнее обнял меня, пообещав никогда не отпускать.
Прохладные пальцы Джестера скользнули по моим обнаженным плечам. Требовательно сжали их — и я перестала удерживать одеяло, прикрывающее мою наготу.
И вдруг все закончилось. Джестер торопливо отпрянул от меня. Вскочил на ноги и отвернулся.
Это было… неожиданно. Неожиданно и очень неприятно. Что это с ним?
Я торопливо нырнула опять под одеяло. Мои щеки горели, сердце заходилось в бешеном ритме.
— Стало быть, такие методы теперь использует инквизиция? — хрипло спросила я.
В душе взметнулась волна злости. Прежде всего — на саму себя. Да что со мной такое? Почему я становлюсь настолько безвольной в присутствии этого типа?
Джестер обернулся ко мне, и я тут же прикусила язык. Инквизитор, и обычно не блистающий румянцем, был настолько бледен, что казалось, будто он вот-вот упадет в обморок. Ни кровинки не осталось на его лице.
— От всей души надеюсь, что тебе никогда не придется узнать, какие методы в действительности используются в инквизиции, — сухо обронил он. И тут же без паузы добавил: — Да, кстати. Мне больше нравилось, когда ты называла меня на «ты». Продолжай так делать. Не при всех, конечно, но наедине я тебе позволяю.
— Я бы предпочла больше не разговаривать с вами наедине, — парировала я.
Джестер дернул уголком рта, но проглотил мою дерзость. После чего развернулся и молча покинул комнату.
— Я обязательно буду жаловаться на этого типа!
Я угрюмо ковырялась вилкой в жарком, вполуха слушая возмущения Петера.
После ухода Джестера я сразу же встала. Хватит, и без того уже навалялась. Затем оделась и умылась, не прибегая ни к чьей помощи. И вот теперь я сидела в обеденном зале и без особого желания приступила к трапезе, которую стоило бы назвать ужином.
Часы в гостиной пробили семь вечера. Я машинально посчитала удары, затем вздохнула и отодвинула блюдо подальше.
В уме постоянно вертелась недавняя сцена. Интересно, что сказал бы Петер, если бы узнал, что главный инквизитор успел поцеловать его жену?
Но по вполне понятным причинам я не желала рассказывать своему супругу о произошедшем. Не стоит его расстраивать понапрасну. Да и потом, вдруг еще заподозрит, будто это я чрезмерно кокетничала с Джестером, потому тот и потерял голову.
«Еще как заподозрит, — хихикнул внутренний голос. — Тебе ведь самой понравился этот поцелуй. Эдак рискуешь себя выдать счастливой улыбкой при рассказе».
Я взяла в руки бокал с вином и сделала глоток. Как ни печально осознавать, но это правда. Я бы с превеликим удовольствием пережила все вновь. Кстати, и особой вины перед Петером я при этом не чувствовала. В конце концов, клятву верности ему давала настоящая Тереза. А для меня барон Теоль так и остался чужим человеком, который по иронии судьбы считается моим законным супругом.
— Я найду на него управу! — Петер пригрозил кому-то невидимому кулаком. — Он даже не подозревает, с кем связался!
Мой муж был настолько расстроенным, что вовсе не притронулся к ужину. Только глушил бокал за бокалом. И мне это очень не нравилось. Лишь бы в драку не полез. Получит ведь на орехи по полной.
— Прекратите, господин, — устало посоветовала ему Агнесса, которая тоже присутствовала здесь.
Девушка в отличие от меня и Петера на отсутствие аппетита не жаловалась. Она не оставила и капли от густой мясной похлебки, щедро приправленной свежей зеленью, которую подали на первое. И теперь заканчивала расправляться с жарким.
Петер явно не думал, что его непризнанная дочь осмелится на подобную дерзость. Он замер на полуслове, так и не выпалив очередного обещания, и изумленно на нее воззрился.
