Я смущенно заерзала в кресле после столь откровенного вопроса. Как-то не привыкла я обсуждать с посторонними столь интимные подробности своей жизни. К тому же не буду скрывать очевидный и весьма досадный для меня факт: вот как раз к Джестеру я и испытывала влечение и страсть. Поэтому для меня было кощунственно в его присутствии говорить о таком.
— То бишь не делил, — спокойно резюмировал Джестер, без проблем угадав мой ответ. — Таким образом, его супругой ты считаешься лишь формально. По сути, ты не связана с ним никакими обязательствами. Не ты стояла с ним перед алтарем. Не ты давала согласие на брак. Не ты обещала быть рядом с ним, пока смерть не разлучит вас. И если это откроется, то король без лишних вопросов аннулирует ваш брак. Никто в здравом уме не станет опротестовывать это решение. — Подумал немного и исправился: — Ну, пожалуй, кроме Дугласа Трея. Да и этому пройдохе придется в итоге смириться, что единственная дочка сбежала от любящего папаши в другой мир, лишь бы не выполнять его прихоти.
Я откинулась на спинку кресла, только сейчас ощутив, как разнылась спина из-за долгой напряженной позы.
Сама не понимаю, как относиться к словам Джестера. С одной стороны, наверное, мне надо обрадоваться. Я не раз и не два задумывалась о том, как бы расторгнуть этот брак. Но с другой…
А что мне делать, если нас разведут? Насколько понимаю, о женском равноправии в этом мире говорить смешно и глупо. Вряд ли представительницам прекрасного пола тут доступно образование и высокооплачиваемая работа. Ну, кроме очевидной: быть содержанкой. В определенном смысле слова тоже профессия. Правда, меня такое будущее абсолютно не устраивает.
То бишь после развода я окажусь на улице без гроша в кармане. Вряд ли Дуглас примет меня обратно. Джестер прав, по сути, я ему никто. А если примет, то вновь примется устраивать мою личную жизнь, не спросив моего на то дозволения.
И что тогда мне остается? Идти в служанки? Как-то не хочется гробить молодость, данную второй раз, на тяжелую работу, за которую получают гроши. Выйти сразу же вновь замуж за какого-нибудь богатого простачка? Еще хуже. По сути, это все то же содержанство. И смысл тогда менять шило на мыло? По крайней мере, я точно знаю, что Петер не тиран, не псих и не садист, регулярно проверяющий силу своих кулаков на жене.
— Что-то ты пригорюнилась, — прозорливо заметил Джестер. — Или все-таки влюблена в Петера и не хочешь с ним расставаться?
— Нет, я просто размышляю, как мне дальше жить, — хмуро сказала я. — Я чужачка в этом мире. Без семьи, без связей, без денег. Целительница Лия воистину сыграла со мной дурную и жестокую шутку.
— Не переживай, с целительницей Лией у меня будет отдельный и очень серьезный разговор, — буркнул Джестер.
— Хочешь сказать, что заставишь ее вернуть меня обратно? — Я радостно встрепенулась.
Правда, тут же поникла вновь.
Взгляд Джестера посуровел, инквизитор грозно заиграл желваками, как будто его чем-то расстроил мой вопрос.
Да что с ним такое? Как будто… как будто…
Я замялась, не в силах найти приемлемое объяснение странному поведению инквизитора. Точнее говоря, испугавшись озвучить пришедшую мысль. Она была такой желанной, такой сладкой для меня. Но не выдаю ли я мечту за реальность?
— Прежде чем думать о будущем — надо разобраться с настоящим, — холодно произнес Джестер. — А тут у тебя и так проблем хватает.
— Опять будешь пугать меня инквизицией, судом и тюрьмой? — Я досадливо хмыкнула. — А как же твое обещание помочь мне?
— Я помню, — сказал он. — И я никогда не отказываюсь от своих слов. Но пока вернемся к нашим баранам.
Это он про кого сейчас? Про меня, что ли? Но тогда логичнее было бы назвать меня овцой. Или про Петера?
Видимо, на моем лице слишком явственно отобразилась усердная мыслительная работа, потому что Джестер фыркнул от сдерживаемого с трудом смеха. Правда, тут же стал серьезным. Приложил к губам указательный палец, призывая меня к тишине, затем сдул с раскрытой ладони серебрящееся облачко каких-то чар.
Я не успела удивиться или испугаться, как оно накрыло меня с головой. Нет, это было не больно, скорее даже приятно. Как будто меня укутали огромным невесомым и теплым покрывалом.
— Молчи, пока я не позволю тебе заговорить, — предупредил Джестер и повернулся к арке, ведущей в холл.
Непрозрачная зеленая мгла крупными хлопьями, которые немедленно таяли на полу, начала стремительно оседать. Мгновение, другое — и заклинание исчезло полностью.
— Тереза! — раздался чей-то истошный вопль, и я осознала, что, по всей видимости, эта пелена не только защищала нас от возможного подслушивания, но и не пропускала звуки в гостиную извне. — Тереза! Девочка моя! Где ты?
Я крепче сжала губы, узнав голос. Дуглас Трей пожаловал. Очень любопытно! Что он тут забыл? Нет, я уже имела возможность убедиться в том, что у моего так называемого отца напрочь отсутствует чувство такта. Но не предполагала, что его бесцеремонности хватит на то, чтобы ввалиться в чужой дом далеко за полночь.
— Тереза!
