И в гостиную ворвался Дуглас собственной персоной, едва не сбив при этом Джестера, который лишь в последний момент успел отступить.
По всему было очевидно, что мужчина одевался впопыхах. Рубашка на нем была застегнута криво, манжеты некрасиво болтались, на ногах красовались ботинки разных цветов: один угольно-черный, другой насыщенного кирпичного цвета.
Дуглас остановился почти по центру гостиной, силясь отдышаться. Небрежно утер с лица обильно струящийся пот, использовав вместо платка рукав.
При этом его взгляд скользнул по мне, и я напряженно выпрямилась. Ох, сдается, сейчас меня примутся обнимать, слюняво целовать и прочими способами демонстрировать якобы неподдельную радость.
Но этого не произошло. Дуглас словно не заметил меня, хотя это было совершенно немыслимо. И гневно обернулся к Джестеру, который наблюдал за ним, скрестив на груди руки.
— Где моя дочь? — воскликнул Дуглас. — Где моя крошка Тереза? Ах, какой я был дурак, когда устроил ее брак с этим мерзавцем Петером! Я не переживу, если с ней что-нибудь случилось!
Да, хорошего актера из Дугласа точно не выйдет. Как фальшивит и переигрывает! Подать, что ли, голос, чтобы посмотреть, как он отреагирует на мое появление?
Джестер словно прочитал мои мысли и едва заметно покачал головой, искоса глянув на меня.
— О боги, за что вы меня так сурово наказываете! — продолжал причитать в полный голос Дуглас. — Сначала вы отняли у меня жену. Теперь забрали единственную дочь. Я уничтожу Петера! Добьюсь, чтобы его повесили за убийство моей малютки!
Любопытно. С чего вдруг Дуглас решил, будто Петер меня убил? Поневоле вспомнишь, как кто-то захлопнул дверь, пока мы с ним были в подвале.
Но это точно не мог быть Дуглас! При всем своем богатом воображении я не в силах представить, что столь тучный и шумный мужчина способен долго прятаться в доме, выжидая удобного момента. Да и откуда ему было знать, что мы с Петером именно сегодня разгадаем секрет карты, оставленной бароном Гейбом?
И потом, Дуглас все-таки считает меня своей дочерью. Отец из него никудышный, но зачем ему убивать меня?
— Почему вы не остановили этого зверя? — Дуглас решительно шагнул к Джестеру, воинственно сжав кулаки. — Вы представитель закона! Ах да, совсем забыл. Моя дочь ведь внучка Тиальды. Никогда бы не подумал, что инквизиция способна на такую подлость. Устранить несчастную девушку чужими руками лишь за то, что в ее жилах течет недостойная кровь.
Джестер спокойно взирал на моего отца, не делая ни малейшей попытки утихомирить его. И Дуглас внезапно смутился. Весь его пыл мигом схлынул, он словно стал ниже ростом, как-то съежившись под пристальным немигающим взором инквизитора.
— Я хочу увидеть тело Терезы, — плачуще проговорил он, уставившись на пол. — Надеюсь, хоть это будет мне разрешено?
— С чего вы решили, что ваша дочь мертва? — спросил Джестер.
— Так это… — Дуглас чуть ли не подпрыгнул от возмущения. — Мне Рейм сказал! Ворвался ко мне домой. Чуть ли не пинками с постели согнал. Кричал, что барон обезумел и Тереза в смертельной опасности. И, мол, если я не потороплюсь — то больше не увижу ее в живых.
Рейм?
Я чуть было не повторила это имя вслух, но в последний момент успела прикусить язык.
Ничего не понимаю! Какое отношение старик дворецкий имеет ко всему произошедшему? Неужели это он захлопнул дверь, ведущую в подвал? Но зачем? Вроде бы я с ним не ссорилась. Да что там, мы и парой слов-то не перемолвились. Почему в таком случае он это сделал?
Но есть и еще более важный вопрос. Получается, Рейм был в курсе, какое проклятие лежит на драгоценностях барона Гейба. И не предупредил нас об опасности. Странно как-то. Насколько я поняла, дворецкий служит роду Теолей очень давно, застал в живых еще отца Петера. Зачем в таком случае ему желать мне смерти, а своему хозяину — долгого тюремного заключения? Или вообще казни. Смотря какое наказание принято в этом мире за убийство.
— Кстати, глубокоуважаемый Рейм, вы тоже можете войти в комнату, — чуть повысил голос Джестер.
Неполную минуту ничего не происходило. Затем из холла раздались шаркающие шаги, и в комнату вошел сам дворецкий.
В отличие от Дугласа он был при полном параде, как будто и не ложился вовсе. На черной ливрее не было и складки, позолоченные галуны ярко сверкали. Картину портили лишь запыленные носки сапог, доказывающие, что Рейм действительно покидал замок.
— Господин, вы звали меня? — тихо прошелестел Рейм и согнулся в глубоком поклоне.
— И как ты объяснишь все это? — полюбопытствовал Джестер. — С чего ты решил, что барон Петер убил свою супругу?
Рейм выпрямился. В его белесых, выцветших от старости глазах промелькнуло что-то, более всего напоминающее затаенную усмешку.
«Да он же уверен в моей смерти! — промелькнуло в голове отчетливое. — Абсолютно уверен! То есть он и закрыл дверь, прекрасно понимая, что после этого я не сумею убежать от обезумевшего Петера. Выходит, и о чарах он знал».
