— Проклятие грозит лишь тем людям, в чьих жилах не течет кровь рода Теоль, — послушно начала я. — То есть прикосновение к драгоценностям несло опасность Петеру в том случае, если он не сын Гейба. Однако он не погиб, лишь потерял рассудок на время. И при этом едва не убил меня.
Закончив перечислять известные мне факты, я замолчала. В голове было пусто и гулко. Эх, не быть мне великим сыщиком! Не умею я рассуждать логически, потому что по-прежнему не понимаю, на что так настойчиво намекает Джестер.
— Тереза, это же элементарно, — со вздохом проговорил тот, видимо, осознав, что большего от меня не добьется. — Ты умеешь разговаривать с призраками. Барон Гейб открыл тебе секрет карты. При этом он вполне мог поведать тебе, почему так усложнил получение наследства для Петера. По крайней мере, этот вопрос так и напрашивается первым делом. Недаром говорят, что мертвые стыда не имеют. Лгать им просто нет смысла. Выходит, вполне резонно предположить, что он поведал тебе о терзающих его сомнениях в отцовстве. Но при всем этом, как я уже сказал раньше, для тебя оказалось новостью известие о предполагаемых шашнях брата Гейба с баронессой Гессантой. И что из этого следует?
После чего сделал паузу, словно решив, что сказал достаточно.
— Что? — настороженно спросила я.
Джестер хмыкнул, недовольный моей недогадливостью. Медленно и четко проговорил, глядя мне прямо в глаза:
— Ты знала, что Петер — не сын Гейба. При этом ты не догадывалась о том, что в его жилах все-таки течет кровь рода Теоль. Следовательно, ты имела все основания считать, что Петер погибнет, едва только притронется к драгоценностям. И все его едва приобретенное состояние достанется безутешной вдове, которая без проблем найдет способ снять проклятие и в должной мере насладиться богатством.
Я приоткрыла рот от столь жуткого вывода, сделанного Джестером. Он это серьезно? По всему выходит, что так. О небо, мало мне было проблем с моими колдовскими способностями и иммунитетом к ментальной магии. Только обвинения в покушении на жизнь мужа не хватало!
Но самое страшное: вдруг Петер поверит Джестеру? Стоит признать очевидное: рассуждения инквизитора выглядят вполне логичными. Тогда на помощь мужа можно не рассчитывать. Не видать мне хорошего защитника на суде как своих ушей. В самом деле, как-то глупо надеяться, что супруг, чудом избежавший гибели, примется тратить деньги на оправдание ненаглядной, чьей милостью чуть не угодил в лучший из миров.
— Но это же неправда, — прошептала я чуть слышно и шмыгнула носом, из последних сил стараясь не разреветься. — Это полная чушь! Все было совсем не так!
Джестер молчал. Его согнутый указательный палец больно упирался мне в подбородок, поэтому я была обречена смотреть в его спокойные стылые глаза цвета зимнего неба.
— Неужели ты мне не веришь? — выдохнула я.
— А я должен тебе верить? — вопросом на вопрос ответил Джестер. — Не так давно я просил тебя быть полностью со мной откровенной. Но даже тогда ты умудрилась солгать мне.
— Не солгать! — Я поникла от несправедливого обвинения. — Я просто… просто боялась твоей реакции. Сам же сказал, что некромантия в вашем мире под запретом.
Джестер как-то неопределенно хмыкнул. Мизинцем легонько смахнул первую слезинку, повисшую на моих ресницах.
— А что, если спросить барона Гейба? — Я встрепенулась от неожиданно пришедшей в голову мысли. — Тогда ты мне поверишь? Ведь мертвые не умеют обманывать, по твоим словам. Он тебе и подтвердит, что и словом не обмолвился о своих сомнениях.
— Спросить барона Гейба? — В светлых глазах Джестера промелькнуло какое-то странное выражение.
— Да! — воскликнула я с жаром, воодушевляясь все сильнее и сильнее от этой идеи. — Сам подумай: зачем призраку выгораживать меня? И ты поймешь, что все твои обвинения — нелепый бред.
— А я тебя ни в чем не обвиняю, — возразил Джестер. — Просто в красках описал тебе то, как вся эта история может выглядеть со стороны.
Я нахмурилась. Ишь, какой описывальщик нашелся. Ой, как-то двусмысленно прозвучало, ну да ладно.
Спрашивается, и зачем пугать так надо было? Я, можно сказать, уже мысленно арестантскую робу примерила и представила себя на эшафоте.
«Ага, как же, размечталась — на эшафоте, — неприятно хихикнул внутренний голос. — Вспомни, как Дуглас тебе костром грозил. Ты же в глазах общественности страшная ведьма, душу которой способно спасти лишь очищающее пламя».
Хрен редьки не слаще, как говорится.
— Ну так как? — деловито поинтересовалась я, постаравшись отвлечься от жуткой картины, нарисованной моим буйным воображением. — Звать барона Гейба?
Джестер медлил. Тоненькая морщина разломила его переносицу, вокруг рта залегли глубокие недовольные складки, как будто его чем-то не устраивало мое предложение.
Неужели откажется? Но тогда получается, что ему выгодно обвинить меня во всех самых страшных преступлениях. Лицемер! А еще так нагло убеждал меня, будто вытащит из этой передряги.
— Зови, — коротко приказал Джестер, как будто принял непростое решение.
Отступил на шаг, и я потерла подбородок. Не удивлюсь, если от нажима его пальцев останется синяк.
