— Не хотелось привлекать к себе ещё больше внимания, — мотаю головой я. — Я их выбросила.
— Ты выбросила улики? — она подходит ко мне ближе. — Расскажи мне ещё раз, что ты делала вчера вечером после комендантского часа?
— Я... — чем дольше я медлю с ответом, тем подозрительнее это становится в её глазах. — У меня бессонница и ночные кошмары. Захотелось просто подышать свежим воздухом.
Такое объяснение, кажется, на данный момент удовлетворило её, хотя она по-прежнему бросает на меня недоверчивые взгляды, как будто знает, что я говорю только полуправду. Я начинаю подталкивать её обратно к двери.
— Пойдём. До комендантского часа ещё есть немного времени.
— И что мы будем делать? — спрашивает Юджиния.
— Чтобы сделать распечатки, надо воспользоваться компьютерным классом. Может быть, мы сможем покопаться в истории браузера, найдём адрес электронной почты, аккаунт в Твиттере или что-то в этом роде.
По коридору проходит небольшая группа девушек, тихо болтающих между собой по пути в свои комнаты, и я понимаю, что не знаю большинства ни по именам, ни по лицам, особенно учитывая, что у многие из них тоже ничем не ущемляют себя в косметике.
— Ты знакомилась с другими девушками? — спрашиваю я.
— Тут не с кем знакомиться, — говорит Юджиния.
— Тогда приму это как комплимент, — говорю я, сворачивая с лестницы.
Обойдя несколько разных коридоров, мы по-прежнему не можем найти компьютерный класс. Клянусь, я была там только вчера — отправляла электронное письмо матери. Или это было позавчера? Из-за того, что целый день проводишь в студии без телефона, слишком легко потерять счёт времени.
— Боже, почему ни у одной из комнат нет таблички на дверях? — жалуется Юджиния, выглядя столь же потерянной, как и я.
Мы сворачиваем в другой коридор и, наконец, находим большую комнату, похожую на бизнес-центр отеля, полную изящных мониторов, расположенных аккуратными рядами. Я толкаю тяжёлую стеклянную дверь, сажусь за первый попавшийся монитор и дёргаю мышкой, чтобы убрать заставку. Юджиния проходит дальше по ряду к другому компьютеру и садится за клавиатуру.
После нескольких долгих секунд ожидания веб-браузер, который я открыла, по-прежнему остаётся пустым. Я пытаюсь ввести пару веб-сайтов в строку поиска.
— У тебя работает Интернет?
— Нет, ничего не загружается, — Юджиния в отчаянии щёлкает мышью.
— Я слышала, что реакция сети на первый день проекта довольно разноречива, — раздаётся третий голос. — Некоторые девушки думают, что из нас тут специально выжимают все соки, чтобы мы не лезли в сеть.
Я поднимаю глаза и вижу Алексис, просунувшую голову в дверной проём.
— Кто это сказал? Что ещё ты слышала? — резко спрашивает Юджиния.
Алексис недоумённо приподнимает бровь:
— Блин, девочка, учись расслабляться. Иди позанимайся йогой на лужайке или ещё чем-нибудь.
— Мы просто пытаемся найти несколько хореографических идей, — поспешно отвечаю я.
Алексис переводит взгляд с меня на Юджинию, а затем снова на меня:
— Она запрягла тебя своим личным ассистентом? Моргни дважды, если тебе понадобится помощь.
Я откидываюсь в офисном стуле и подъезжаю к Юджинии, дружески обнимая её за плечи:
— Нет, мы всё обсудили и согласились зарыть топор войны на благо группы. Правда, Джини?
Улыбка Юджинии натянута и на 90% состоит из зубов:
— Ты совершенно права, подруга.
Алексис выглядит так, словно хочет прокомментировать это странное развитие событий, но в конечном итоге решает не вмешиваться:
— Я прихватила несколько дополнительных образцов тех масок, которые раздавали на вступительном слове. Будешь брать себе? — предлагает она мне.
— Конечно. Зайду к тебе попозже.
— Ладно, — она бросает на нас ещё один любопытный взгляд, а потом идёт к выходу. — Увидимся завтра, девочки.
Когда Алексис отходит достаточно далеко, я выдыхаю:
— Похоже, придётся добывать информацию дедовским способом — разговаривая с другими.
— Убери от меня руки, — Юджиния дёргает плечами и пытается отодвинуть своё компьютерное кресло от моего.
Я убираю руку назад и протягиваю ей ладонь:
— Будем работать вместе? Очевидно, тебе лучше удастся роль плохого полицейского.
Она смотрит на мою руку с неохотой и граничащим с отвращением видом, а потом берёт её и нерешительно пожимает.
— Тебе бы не помешало немного увлажниться, — говорит она. — Ты выглядишь чертовски измождённой.
Во время групповых занятий на следующий день я наблюдаю за Кэнди из-за разделяющих нас рядов танцующих девушек, не в силах сдержать прилив грусти.
Два года назад я была абсолютно уверена, что, что бы ни случилось, Мина, Кэнди и я всегда будем подругами.
После похорон Мины я не знала, как буду жить без неё дальше. Без постоянных сообщений, которые скрашивали мой день, без кого-то, к кому можно было обратиться, когда что-то напоминало мне о наших глупых внутренних шутках, без бесконечных полуночных разговоров, которые спонтанно вспыхивали только после того, как мы желали друг другу спокойной ночи.
Мысль о том, чтобы потерять и Кэнди, была невыносима.