Стоя под высоким краем колеса обозрения и раскачивающимся рычагом маятниковых аттракционов, окружённая восторженными криками и солёно-сладким запахом попкорна и жареного теста, я чувствую себя так, словно мне снова 8 лет, а мама держит меня за руку, пока мы стоим в очереди на аттракцион, о котором я прожужжала ей все уши, но всю дорогу плакала. С другого конца ярмарочной площади я замечаю подвесную башню и в приступе мазохистской ностальгии тащу туда Кэнди.
Мы обе инкогнито, в шляпах, солнцезащитных очках и масках. Несмотря на маскировку, Кэнди удаётся создать выглядеть привлекательно. На ней стильные тёмные очки оверсайз и широкополая шляпа, длинные волосы завиты и ниспадают свободными волнами на обнажённые плечи. Лиф платья облегает грудь, юбка с оборками прикрывает колени. Она выглядит так, словно оделась к фотосессии для журнала "Vogue", а не для обычного весёлого дня на ярмарке.
Когда мы добираемся до подножия устрашающей башни, я оборачиваюсь и вижу, что Кэнди держится позади, всем видом показывая нерешительность.
— Неужели? Бесстрашная Кэндис Цай боится аттракционов? — поддразниваю я.
— Я никогда не была на таких, — говорит Кэнди.
— Ни разу? — я в ужасе.
Кэнди мотает головой:
— Мне не разрешали бывать в подобных местах.
Её ответ резко омрачает моё праздничное настроение. Внезапно у меня возникает миллион новых вопросов о её жизни, детстве, семье, о том, в чём её ограничивали, о том, что на самом деле значит быть последовательницей небесной девы.
Она уже показывала мне вещи, недоступные пониманию, но есть ещё так много тайн, которые она крепко прижимает к груди, и дверей, за которые она не позволяет нам с Миной заглянуть. Эта мысль колючая и кислая на вкус, её трудно проглотить. Но желание, чтобы тебя впустили, желание увидеть и узнать о ней всё, даже после того, как она уже так много поведала... оно слишком жадное, слишком эгоистичное. Я яростно подавляю назойливое любопытство.
— Может быть, не стоит начинать с этого аттракциона, если ты в первый раз...
Я выхожу из очереди. Кэнди хватает меня за запястье.
— Давай сходим. Я хочу, — говорит Кэнди тоном, который она использует, когда не заинтересована в сопротивлении.
— Хорошо, — я смеюсь и снова встаю в очередь. — Если мы умрём, то умрём вместе!
Я улыбаюсь и испытываю крошечную толику детского ликования оттого, что Кэнди наконец-то проявляет страх.
На аттракционе я кричу и смеюсь изо всех сил, а Кэнди молчит рядом со мной, вцепившись в перекладину безопасности, как будто боится вылететь с сиденья, если не сделает этого. После этого я пытаюсь подбить её сходить на ещё один подобный аттракцион, чтобы посмотреть, откажется ли она, но Кэнди просто приглаживает волосы и говорит мне, что сходит со мной всюду, куда я захочу. Я отпускаю её с крючка и предлагаю вместо этого купить сладкую вату.
Мы проходим мимо карнавальных палаток, и когда я замечаю массивного плюшевого французского бульдога, висящего на стойке с призами, то тут же подхожу к тиру с дротиками. Просмотрев видео Кэнди, я поняла, что ей нравятся предметы на тему французских бульдогов, и вот я выкладываю преступную сумму денег за дюжину дротиков, надеясь пополнить коллекцию Кэнди новым предметом. Точность попадания у меня дерьмовая, и я с треском проигрываю, дуюсь и жалуюсь на то, что все эти игры фуфло, а Кэнди платит за подход и легко не выигрывает себе плюшевого бульдога.
— Ты ведь не жульничала со своими сверхспособностями, не так ли? — шепчу я, обвиняюще тыча её в бок.
— Нет, мне не нужны сверхспособности, чтобы побить твой рекорд в два балла, — дразнит она.
— Заткнись! — смеюсь я, толкая её локтем в бок.
— Вот, — Кэнди поворачивается и протягивает мне плюшевую собачку. — Это тебе.
— О, так теперь ты пытаешься вручить мне утешительный приз? — я протягиваю его ей обратно.
— У меня он не поместится в общажной комнате, — говорит она, настойчиво протягивая мне плюшевую игрушку обеими руками. — А если я попытаюсь отдать его двоюродным сёстрам, они из-за него поссорятся, будут слёзы и вырванные волосы, и в итоге тётя его выбросит.
— Он тебе точно не нужен? — спрашиваю я, наконец принимая предложение. — Он и правда милый.
— Точно, — говорит она. Я не вижу выражения её лица за солнцезащитными очками и маской, но кажется, что она улыбается. — И каждый раз, когда ты смотришь на его милую мордашку, ты можешь вспоминать, как я удачно надрала тебе задницу в дартс.
— Ладно, хватит, давай сходим на "Огненное кольцо"!
Я не могу вспомнить, когда в последний раз мне такое удавалось — проводить время с кем-нибудь на людях, вместе смеяться, веселиться, делать фотографии, которые не являются постановочными или тщательно подобранными, чтобы их можно было загрузить для промо. Только когда солнце начинает садиться, я замечаю, что брови Кэнди нахмурены, шаги нетвёрдые, и я понимаю, что она весь день каталась со мной на аттракционах, ни разу ни от чего не отказавшись.
— Ты хорошо себя чувствуешь? Давай присядем, — я беру Кэнди за руку, помогаю ей сесть на скамейку и осторожно опускаю нас обеих.