Юджиния не кажется даже отдалённо в этом уверенной. Я обдумываю свои следующие слова, затем делаю глубокий вдох.
— Она уже делала нечто подобное раньше.
Глаза Юджинии широко распахиваются:
— Например?
— Делала заподлянки тем, кто ей мешал.
Тем, кто мешал мне.
Острый взгляд Юджинии впивается в меня в ожидании продолжения.
— Я хочу лишь сказать, что она безжалостна к своим врагам.
— Вот как… — продолжает допытываться Юджиния. — Вы, девочки, поссорились? Что произошло между вами?
— А сама как думаешь? — рявкаю я. Вопрос вонзается, как игла в оголённый нерв. — Наша лучшая подруга сбрасывается с балкона, шоу отменяют, и с тех пор мы не разговариваем.
Рот Юджинии сжимается в тонкую линию. Она несколько секунд молчит, а потом склоняет голову набок:
— Я просто пытаюсь понять: зачем Кэндис всё это нужно? Она одна из сильнейших участниц, так что место в финале ей практически гарантировано, — она бросает на меня ещё один косой взгляд. — Или ты считаешь, что она здесь за другим?
— Не знаю. Она мне ничего не рассказывает, — я оглядываюсь на здание, где силуэты суетящихся девушек скользят взад-вперёд по окнам столовой. — Мы больше не подруги.
— Давай, Солнышко, вставай. Мы ещё не закончили, — говорит Кэнди.
Я лежу на спине на полу студии, раскинув руки и ноги, как безвольная морская звезда, выброшенная на берег. Музыкальный трек продолжает звучать, но я лежу, полностью лишённая энергии и мотивации. Кэнди склоняется надо мной, руки на бёдрах, дышит чуть учащённо, блеск на её коже составляет всего лишь "лёгкую дымку" влаги после почти двух часов безостановочных кардиотренировок. Она выглядит сияющей. И раздражённой.
— Вставай! — Кэнди толкает меня ногой.
С тех пор, как было объявлено о нашем концертном туре по стране, Кэнди не отходит от меня, как будто у неё единственная цель в жизни — максимально меня подготовить. Она устраивает дополнительные тренировки в дополнение к обычным репетициям. Я знаю, что она всего лишь пытается сдержать данное мне обещание. Она поклялась, что мы будем процветать в шоу-бизнесе, где внимание фанатов длится лишь миг. Обычно я всю неделю с нетерпением жду наших занятий, наслаждаясь индивидуальными тренировки, но когда слышу, что Мина отправилась в поход со своей семьёй в Малибу-Крик, а я застряла в студии на все выходные, мне отчаянно хочется, чтобы мы с Кэнди тоже были там, или на пляже, или в кино, или где-нибудь ещё, где могли бы веселиться без полного физического истощения.
— Я вообще не могу больше пошевелиться, — выдыхаю я, глядя в потолок.
— Надо исполнить этот номер до конца, — настаивает Кэнди.
— Но мне о-о-очень больно, — я беспомощно взмахиваю конечностями. — Пожалуйста, оставь меня в живых!
Когда дело доходит до переговоров с Кэнди, существует стратегический метод, который я постепенно усовершенствовала за последний год. Самый эффективный способ смягчить её — это воззвать к её тщательно скрываемому нежному и отзывчивому сердцу, изобразив самую малость уязвимости и жалости.
Конечно же, Кэнди вздыхает и опускается на колени рядом со мной:
— Где болит?
Я раздражённо выставляю левую ногу, указывая на неё.
Кэнди берёт мою лодыжку в руки. Тёплые пальцы скользят вверх по коже и массируют твёрдыми круговыми движениями напряжённую мышцу икры. Я морщусь от давления, оказываемого на ноющие сухожилия, затем удовлетворенно вздыхаю, когда напряжение снимается массажем. Это так приятно. Меня так и подмывает ещё немного разыграть боль, сделать что угодно, лишь бы она не убирала руки.
Когда Кэнди отстраняется, я издаю тихий стон. Она возвращается через несколько секунд с рулоном спортивной ленты и опускается рядом со мной, снова беря мою лодыжку.
— Так что… мне, наверное, надо немного отдохнуть, да? — намекаю я.
Обматывая ленту вокруг моей лодыжки, Кэнди бросает на меня косой взгляд. Но молчание обычно означает уступку, поэтому я решаю рискнуть, осторожно растягивая свою удачу, как ириски.
— В Лос-Анджелесе сейчас проходит ярмарка, — замечаю я как бы невзначай. — Мама брала меня с собой каждый год, но, по-моему, я не ходила туда с тех пор, как мне было лет десять. Может быть, мы могли бы взять завтра выходной и поехать вместе?
— И как это — гулять по ярмарке и "немного отдыхать"?
— Это…
Верно. Я так измотана, что мозг полностью отказывается выдумывать приличную отмазку. Каким-то образом мне удаётся ещё глубже вжаться в половицы, кипя от разочарования.
— Ты действительно хочешь сходить на ярмарку? — спрашивает Кэнди, легко кладя руку на мою лодыжку.
Голова поворачивается к Кэнди, я хватаюсь за это слабое дуновение компромисса и умоляюще киваю.
— Хорошо, — говорит Кэнди под натиском моих щенячьих глаз. — Давай сходим.
Я вскрикиваю от радости и вскакиваю с пола, обнимая её. Она без особого энтузиазма пытается разжать мои потные руки, крепко обхватившие ей шею, но потом сдаётся под натиском моих чувств.