— Знаете, что? Если этот Энси ваш правда всё предсказывает, да ещё и без погрешностей и дофига умный, рассчитал и просчитал, то… он просто цифровой сукин сын. Можете так ему и передать, когда вернётесь в столицу.
Повисла пауза, в конце которой Таннер захохотал. Он подскакивал на своём-Леони месте, пинал её своими острыми коленками, всхлипывал и только что не подвывал. Отчаянно хотелось ему врезать. Наконец он справился со своим идиотским весельем:
— Это прекрасная, прекрасная идея, Леони. Обещаю, я так и сделаю.
Дрейк сидел на кровати, его светло-голубые глаза стали чёрными, словно в них вырезали по дыре. Нейт всё пытался заглянуть, совал ему еду и напиток, встряхнул пару раз за плечи, но Дрейк почти не реагировал, только изредка прикасался к своему затылку, тёр пальцы, словно пытаясь разглядеть потёки крови.
Чернота в глазах напоминала пятна, какие бывают, если очень долго смотреть на солнце, а потом зажмуриться.
— Что ты со мной сделал. Что ты со мной сделал, Нейт, — повторял Дрейк без эмоций и выражения, словно дрон со сбоящим речевым модулем.
— Ничего. Мы это… где-то, в общем. Вроде как база. Наверное, пока ты вырубился, нас перевезли на другую, может, это Ирай. Да поешь ты, точно легче будет!
Подавая пример, он сунул кусок рыбного стейка в рот, зачерпнул пластиковой ложкой шоколадный пудинг. Солёный и сладкий вкус смешались в тошнотворную массу; Нейт заставил себя прожевать и проглотить.
— Что ты со мной сделал, — в десятый или миллион первый раз повторил Дрейк. Нейт не выдержал, затряс его за плечи, легонько хлопнул тыльной стороной ладони по лицу. Тот схватил его за запястья; Нейт едва не закричал — кости хрустнули, лучи боли вспыхнули от рук к позвоночнику.
— Дрейк! Это же я!
«Отпусти его».
— Д-дрейк. Это я. Т-ты же…
Зубы стучали. К губам прилипла прядь волос. Чёрные прорези на белом лице делали Дрейка похожим на куклу, которую Нейт когда-то нашёл на развалинах древнего места, погибшего пару сотен лет назад города. Сейчас казалось, что и руки, и кожа Дрейка — старый полуразложившийся пластик, альбинизм придавал сходство с призраками, пускай Нейт и считал россказни про призраков выдумкой Милли и Курицы Кэт.
— Ты со мной сделал. Что?
— Не знаю! — Нейт заорал, дёрнулся и перевернул поднос. Пластиковые стаканы выплеснули содержимое, оно перемешалось с картофелем, стейками, подливой и десертом. Всё вместе стало грязью и гнилью. — Дрейк, прекрати, мне страшно!
Тот разжал хватку и опустил голову.
— У меня дыра в голове, да? Туда можно кулак просунуть. Меня едят черви. Ты знаешь, каково это, когда тебя едят черви? Чертовски зудит. Куда делась дыра?
Дрейк повторил свой жест. Сквозь белёсый ёжик просвечивала розоватая кожа — никаких дыр и червей. Нейт едва не завыл.
— Я не знаю, не знаю… Ты там лежал, на земле. Камень тот ещё был. Я тебя из него вытащил, ну, или наоборот, а потом хотел, чтобы ты проснулся, но ты не просыпался.
Нейт едва не рассказал про субедара Аро, близнецов и Леони — «ты всех убил», — прикусил язык, сделал короткий судорожный вздох. Он отодвинулся на пару шагов и теперь наблюдал, как невозмутимый краб-уборщик пожирает обед с пола. Запахи пищи сменялись химическими, словно эта палата возвращалась к какой-то исходной точке. Нейт подумал о равнобедренном треугольнике или пирамиде с равными гранями: они неотличимы друг от друга, ты никогда не поймёшь, что пришёл в другую грань, а если попытаешься посчитать, то запутаешься в бесконечном цикле.
Несколько минут Дрейк молчал. Пауза тянулась и тянулась, стала настолько невыносимой, что Нейт сел рядом и взял его за руку — даже если опять схватит и сожмёт до ещё одного медленно наливающегося лиловым синяка, пускай. Нейт не боялся синяков и Дрейка тоже не собирался пугаться, вот ещё.
— Ты меня спас однажды, — напомнил он чёрным дырам и обветренным губам с сухой коркой, осунувшемуся лицу призрака. Больничная блуза открывала шею: напряжённые мускулы, словно Дрейк готовился к битве. На ключице тёмно-красная метка катетера, но шнур убрался сам, потому что Дрейку больше не требовалось лечение, потому что…
«Отпусти его».
Мёртвых не вылечишь, вот почему.
— На самом деле, несколько раз. Вот я тебе и вернул долг.
Нейт старался не думать о близнецах — кто-то из них лежит лицом вниз, другой — вверх, он не помнил, кто именно. Кровавые тряпки — субедар Аро, сначала красное на синем, а потом наоборот.
«Ты всех убил».
«Отстань, Леони. Тебя даже тут нет», — Нейт поозирался для верности, краем сознания отмечая неестественную тишину; никаких звуков, кроме жужжания «краба» и его собственного тяжёлого дыхания. Он попытался прислушаться. Дрейк тоже не дышал.
— У меня в голове дыра, — повторил Дрейк. — И черви внутри.
Он вытянул перед собой руку.
— Трупные пятна, видишь? Пальцы уже раздулись, скоро лопнут.
Нейт положил свою ладонь поверх крупной пятерни. Кожа была тёплая.
— Дрейк, ты живой.
— Нет.
Он встал рывком — выпрямился во весь рост и покачнулся, схватился на спинку кровати.
— Черви, личинки. Может, меня сожгли. Я мёртв, Нейт. Что бы ты ни сделал, ты не изменишь этого.
Нейт прикусил губу.
