— Дрейк, нет, — Нейт панически вцепился во второе блёклое запястье. — Вы, отвалите нахер! Понятия не имею, что это за дыра и какого хрена творится. Дрейк! Не слушай их, ты живой… ты живой. Всё хорошо, мы щас выберемся. Эй, мелкая. Хезер? Что там надо делать? Какой ещё свет?!
— Ты знаешь, — повторила та.
Нейт собирался было сказать: «Нихера я не знаю», но прикусил язык. Кукла на поясе качнулась в сторону Хезер. Он снял «талисман», чтобы протянуть его «пигалице»; та приняла подношение с видом авгура, который собирается устроить грандиозный ритуал. Искажённое лицо — оплавленный пластик, пустые глазницы, чёрная деформированная резина вместо большей части скальпа; кукла мелькнула в руках Хезер и зажглась изнутри, словно маленький фонарик. Дрейк глухо застонал, а Нейт ответил пересохшим ртом:
— Да. Знаю.
«Та ещё компания», — Шон даже нервно засмеялся, но понял: он ничуть не удивлён. Леони Триш — кого же ещё могло занести на край света, к огромным мертвецам-деревьям и чёрно-буроватой жиже с кроваво-ржавым запахом. Здесь даже небо почему-то выглядело тёмным, сумеречным, хотя внутренние биологические часы подсказывали — сейчас полдень или чуть за полдень, может, ближе к обеду. Леони Триш с её яркими красками и фальшивой рукой — теперь ещё и глазом, — на своём месте, напарница Дрейка и одна из тех, кто дрался с трёхруким порождением Интакта на обрыве трёшек. Спутник Леони — худощавый мужчина лет сорока с короткими волосами мышиного цвета и в тяжёлых квадратных очках — выглядел знакомым, но смутно, по повадкам Шон определил очередного городского умника, но только мельком скользнул в его сторону взглядом.
Он помахал Леони — не драться же, — мол, привет. Та таращилась, широко распахнув единственный глаз и рот: Шон успел подумать, что на него, Монстр же, и открыл рот, чтобы объявить: «Расслабься, я не кусаюсь», но проследил направление взгляда.
Леони таращилась не на него; на этого типа, спутника Сорена, Миэ или как его там. Городской приятель потрепал её по плечу, шепнул что-то на ухо, а Леони резко вывернулась.
— Какого хрена, док?
И снова уставилась на типа:
— Кто вы?!
Тот всматривался в тускло бликующее озеро на горизонте. Шону доводилось видеть фото прежнего Лакоса: бескрайнего, как море, и прозрачного, несмотря на десятки тысяч гектаров камышовых плантаций. Сейчас разлитая поодаль вода напоминала счищенную с рыбьей туши чешую — тусклую, уже немного подтухшую.
«Миэ» пожал плечами — плечом, левое у него так и не двигалось.
— Судя по вашей реакции, вы хорошо знаете историю. И на зрительную память не жалуетесь.
— Вы… Да к чёрту! Вы умерли чуть не двести лет назад.
— Вы тоже побывали на том свете, насколько я понял из отчёта Таннера.
Леони открыла рот ещё шире — неизвестно, как у неё получилось, — и отвесила мужчине по имени Таннер пощечину; била она ладонью из плоти и крови — явно не пытаясь причинить вреда, просто выместив на ближнем своём то ли гнев, то ли страх, то ли непонимание. Сорен Рац как раз с шипением открыл банку подслащенной арбузной воды. Он забрал последнюю из запасов и сделал было глоток, но поперхнулся и выплюнул жидкость прямо в грязь. Шон сложил руки на груди.
«Добро пожаловать в города и их интриги. Я по вам не скучал, ребята», — смутно хотелось решить всё предельно простым жестом, например, встряхнуть Леони и сказать, чтобы не придуривалась и говорила нормально, или свернуть толстую шею типа, в которого она тыкала пальцем.
Он шагнул к Леони — хоть её-то он знал, и тоже ткнул пальцем в «Миэ»:
— Да, валяйте, рассказывайте правду: что с Айкой, почему мы заехали в эту вонючую тину, и при чём тут гнилые камыши.
— Роули, не тупи, — Леони перебила его. — Ты с ними приехал….
— …у нас перемирие с Рацем.
— К чёрту Раца. Ты вообще знаешь, кто этот человек?!
«Мне обязательно отвечать?»
Однажды Шон надрался «синькой» пополам с добытой у деревенских охрянковой бормотухой. Пили все вместе, отмечали сразу три удачных охоты — каждому удалось поймать по «двойке», однако Шон тогда не рассчитал собственные силы. Проснулся он в собственной кровати, выбрался, пошатываясь, в столовую, а все отводили глаза, смотрели с лёгкой жалостью, а он всё шевелил сухими губами, не решаясь спросить: чего я натворил? Что случилось, когда я вырубился?
Сейчас вернулось то самое идиотское ощущение: все вокруг что-то знают, а ты — нет. Сорен ржал в кулак. Таннер пытался гладить Леони по плечу. Шону вдвойне мечталось кому-нибудь врезать.
