На него словно надели «заглючивший» шлем, который Таннер почему-то использовал не для подключения к той же Леони и бесед с ней, а включил то ли игровой модуль, то ли эмуляцию. Кто-то взломал вирт, запустил в него шутки ради целую ораву вирусов.
Ему казалось: он всё ещё стоит возле капсулы-телепорта. Следом послушно катится чемодан-лаборатория. Личные вещи уложены в должном порядке. В аквариуме накормлены рыбы, искусственный интеллект позаботится, чтобы маленькие создания не голодали.
Никаких фрактальных бурь, разрушенных баз, монстров — ни людей с таким прозвищем, ни настоящих. Без провалов во времени и пространстве Таннер бы тоже отлично обошёлся, но безумие достигло той стадии, когда он ничему не удивлялся, всё воспринимал как должное: столпы света, людей-фотонов, мёртвый-живой город, вспыхнувший дыханием и красками и снова завядший утопленной в торфянике мумией.
Он держался ближе к Леони. Она была такая настоящая, из плоти и крови, от неё пахло немного потом, немного металлом и пластиком бионики, она дышала и снова ругалась: «Что за долбаная хрень?» Таннер мог даже ответить ей; не всегда и не на все вопросы, но кое на что мог. И пытался.
— Эти штуки, — вполголоса сказал Таннер, когда Айка «подключила» Энди Мальмора к дизруптору-ловушке. — Они работали с аладами. Алады отлично «хранились» в зародышах на ранних стадиях эмбрионального развития до формирования нервной системы.
— Мальмор не похож на зародыш, — фыркнула Леони.
— Верно. Скорее… он не вполне живой.
Таннер перевёл взгляд на самого тихого и неприметного участника всей сцены: рослого парня-альбиноса, вдвойне бесцветного даже по сравнению с вытертым старой тряпкой городом. Дрейк Норт погиб, говорила Леони. Я видела его труп.
«Парадокс квантового небытия. В одной из реальностей ты всегда жив, но что, если однажды эти реальности схлопнутся — раз, и всё».
Они только что стали свидетелями подобного. Таннер не хотел размышлять, стёрта ли Рысь теперь из самого бытия, или всё-таки существует мир, где она живёт в Лакосе, всё хорошо, она никогда не познакомилась ни с кем из них. Возможно, однажды ей упадёт на голову отвёртка и оставит глубокий след-шрам на лице.
Времени в этом остановленном и проткнутом (отвёрткой) «ужасным сиянием» Лакосе не существовало. Таннер мог размышлять, строить теории, выйти и прочитать пару лекций, поспорить с Сореном… кстати, где он?
— У живого есть инстинкты, а у псевдоживого? — он принялся рассуждать вслух, ещё и потому, что больше они пока ничего не могли сделать.
Энди выхватил из зелёного огня девочку Хезер. «Пламя» выплюнуло Шона Роули, словно заискрила неисправная розетка.
— Сюда! — крикнул обоим Таннер, и для верности даже побежал к Шону и Айке, помогая обоим встать. Парень его проигнорировал, Айка же уцепилась.
— Ч-что… — Айка попыталась сглотнуть. Таннер предположил, что на неё произвела впечатление странная гибель той девушки, которая пыталась зарезать её отвёрткой. Сам он отнёсся к феномену с прохладой: даже трупа не изучишь. — Ч-что он… делает?
Она имела в виду Мальмора. Тот звал кого-то; напротив в упор смотрел куда-то рыжеволосый парень. Таннер его знал заочно. Нейт-который-сожрал-алада. Нейт-который-разрушил-базу-фрактальным-штормом.
Нейт, который сейчас видел нечто ещё.
Таннер ответил почти равнодушным тоном:
— Зовёт, конечно. Кого — полагаю, он знает, — и мотнул головой в сторону сопляка. — Ну, и мы скоро поймём.
Таннер подозревал, что здесь сыграл свою роль некий синдром ложной идентификации Фреголи в лёгкой форме: он ждал, что некто появится, некто оправдал ожидания. Это была женщина, состоящая из чистого зеленоватого света, который за пару секунд сгустился до мерцающей маски. Сходство с самим Энди Мальмором бросалось в глаза, несмотря на то, что женщина едва достала бы ему до плеча, выпрямись она во весь рост, к тому же отличалась хрупким и утончённым телосложением.
Она не свалилась с неба, просто появилась без спецэффектов, вроде сполохов или вспышек. Как будто всё это время находилась здесь, но только теперь решилась проявить себя.
— Дана, — Энди позвал это мерцание искажённого света.
Таннер поискал взглядом Сорена: тот ведь его коллега, как-никак, вот бы и посовещались. Впрочем, куда там — сбежал, паршивец. Зато Леони снова сделала большие глаза, и Таннеру пришлось взять её за руку — стиснуть живые тёмно-коричневые пальцы с розовыми ногтями и полукружьями светлых кутикул собственной сухопарой ладонью.
— Это же…
— Да, его сестра.
Они все знали этих людей. Любой житель полиса узнавал Энди и Дану Мальморов, создателей Ме-Лем Компани и Объединённых Полисов Ме-Лем, едва ли не раньше, чем собственных родителей. Кто-то так и не знакомился с родителями, между прочим.
Искажённый зеленоватый свет, прорывающийся сквозь фальшивую кожу, похожую на какую-то повреждённую голограмму, не мог исказить лики святых.
Дана Мальмор. Таннер считал, что она погибла много десятков лет назад — и Энди оплакивал её, и во всём его поведении ощущалась обречённая равнодушная жертвенность человека, который потерял единственного, кто был ему дорог.
