— Всё в порядке, он жив. Этой штукой даже обычного человека не убьёшь. Просто… мне показалась его идея нецелесообразной. Скорее всего, это создало бы новую парадоксальную вселенную. Вы ведь уже одну сделали, ничего хорошего не вышло?
Сорен убрал излучатель и опустился на колени. Он потрогал шею Энди:
— Пульс есть, — а потом почему-то погладил собственный подбородок. Таннер невольно отметил, что нижняя челюсть немного иного оттенка, чем лоб и нос. — Ну, действуйте? Вы же там хотели что-то более конструктивное… вперёд.
Его прищуренный взгляд достался не только Таннеру и Леони. Шону с Айкой, как минимум, тоже. Эти двое теперь держались вместе; Шон сплюнул на землю.
Дана Мальмор отвернулась и кивнула. Она обняла девочку и повела её к Нейту; к всё ещё держащемуся и равнодушному ко всему вокруг источнику «ужасного сияния».
Глава 22
Нейт знал, что она придёт.
Женщина из его кошмаров — она наблюдала за ним несколько лет; поначалу он не запоминал эти сны и не обращал на них никакого внимания. «Приснится же всякая чушь», — думал он еще. Потом, когда узнал, что станет авгуром, и рейдеры заберут его, чтобы Нейт смог контролировать аладов и гарантировать успешные набеги на «черепах», воспринимать кошмары лишь навязчивыми образами стало сложнее. Авгуры вроде как предсказывали будущее, а дурной знак был упорен, как голодный варан, преследующий жирную крысу.
А затем Нейт стал раптором, и сны почти исчезли. Он успел забыть о них, но сейчас узнал женщину, едва она появилась.
На самом деле только её он и видел.
Ещё девчонку и того мужика, который сначала присоединился, а потом девчонка, Хезер, что-то с ним сделала. Мужик «погас», Нейт больше не различал его среди полупрозрачных фантомных образов, среди серо-коричневой дымки — словно сожгли целое поле травы, аладовой травы, свежей и ярко-зелёной, она горела неохотно, больше чадила. Нейт знал, что там есть кто-то ещё — разглядеть удалось только одного, когда тот пытался перехватить Хезер и женщину из кошмаров, но тут Нейт даже отвернулся.
Его не интересовали эти люди.
Он вообще понятия не имел, что делать.
Он держал Дрейка за руку — тот был из тумана и серой пелены; разожми пальцы лишь на мгновение — исчезнет навсегда.
«У меня дыра в голове», — повторял Дрейк. Хезер точно так же держала куклу, но когда к ним вошёл третий, выпустила её и потеряла навсегда. Едва не разревелась; плевать на куклу, подумал тогда Нейт. Плевать на чёртову куклу.
Дрейку он не позволял подойти ближе. Эта зелёная штука была не совсем огнём, она была в тысячу раз холоднее льда из морозильника.
Дрейк повторял: «Ты убил нас всех» голосом Леони. Дрейк просил его отпустить. Нейт сжимал зубы, молчал, цепко впивался пальцами в пальцы.
«Нихрена. Не дождёшься».
Поляна с аладовой травой и пирамидкой-камнем казалась целым миром по сравнению этим вязким варевом, словно прогорклой кашей. Нейт помнил, где ощущал подобное: в городе мертвецов из прошлого. Он тогда словно вывалился из собственного тела, авгурам вроде как полагалось такое уметь, даже без смеси тенелиста и цветоящериц, высушенных с чешуёй стрекочущих змей.
«Дрейк, ты помнишь?»
«Ты увёз меня из того города».
Дрейк не отзывался.
Хезер снова шла к нему, а с ней — та самая женщина. Она красивая, решил Нейт, и даже залюбовался, хотя та была значительно старше, почти годилась ему в матери. Девочка тянула её за собой, а женщина выжидала, всматривалась в лицо Нейта. Он не выдержал, хотя и потянул Дрейка поближе к себе:
— Чего вам надо? Вы меня сожрёте?
В снах иногда именно так и было. Он смотрел на неё, ожидая, когда её руки превратятся в ножи, рассекут сначала ничего не подозревающую Хезер, а потом его.
— Уходи!
Нейт вздёрнул верхнюю губу, будто собираясь кусаться. Женщина покачала головой.
— Перестань бояться меня. Кем бы ты себя ни считал — раптором, защитником мира людей, или авгуром, убегать больше нельзя. Тебе придется закончить то, что началось. Вам с Хезер, но в большей степени — тебе.
Он кивнул, проговаривая сначала губами, а затем вслух имя женщины:
— Инанна, Заря Восхода, Заря Заката, — Нейт сглотнул, кадык дёрнулся на тонкой шее. — Заря полуночная.
Женщина засмеялась.
— Ты всё-таки не авгур, у тебя не получается возносить молитвы и песнопения. Не хватает, знаешь ли, амулетов из гаек и расплавленных микросхем. Зови меня Дана, я предпочитаю всё ещё считать себя человеком — концепция первичности самосознания над резервуаром, в котором оно находится, имеет право на жизнь. Технически я квантовый компьютер, фотон, размноженный на миллиарды измерений и реальностей, но в этом нет ровным счётом ничего особенного. Теперь уже нет, потому что Хезер, — девочка подняла взгляд и фыркнула, но руку женщины не выпустила, — и ты, Нейт… вы примерно то же самое.
Ответить Нейту очень хотелось короткое: «Блин». Он шмыгнул носом, проверил Дрейка.
— Чего тебе надо?
