— Ты и сам можешь его вернуть, моя помощь ни к чему. Он будет вполне… живым. Даже бессмертным, хотя и зависимым от тебя. Со временем вы научитесь взаимодействовать — может, потребуется больше времени, чем у нас с братом, но почему нет?
Нейт закрыл глаза. Он представил себя в городе из серого камня, где его сначала мучил голод, а затем отступил. Ржавая вода заполняет рот и желудок, иногда тошнит, но чаще удаётся удержать её в себе, а если не двигаться, не шевелиться, если смириться — то всё будет хорошо. Мёртвые города похожи на объятия.
Его родителей сожрали алады, всегда говорили Нейту, но теперь он подозревал: никаких родителей не было, он всего лишь временной парадокс, результат эксперимента этой женщины — жестокой матери без детей, богини Инанны. Она сделала его, чтобы три элемента квантового компьютера могли сдерживать реальность и исцелять мир.
«Это вы его уничтожили, да? Ты лично. Какого чёрта сейчас я должен…»
Он знал ответ.
— Ладно. Как мне оживить Дрейка?
— Ты знаешь, — Дана улыбнулась уголком рта. — Сожги его «ужасным сиянием».
Нейт дёрнулся, прижимая к себе Дрейка. Хезер смотрела на него молча; глаза стали большими, круглыми и чёрными, как пуговицы. Она здорово напоминала потерянную куклу. Может, Нейту стоило позавидовать: она-то будет жить дальше, по крайней мере, какое-то время.
«Жить».
«Как вообще работает эта стабилизация?»
Дана услышала его мысли:
— Мы исправляем ошибки, вызываемые аладами. Прежде я думала, что могу сама; но ошибалась. Мне нужна помощь.
— А если я накосячу ещё сильнее?
— Не забывай о квантовой запутанности. Это способ связи, передающий информацию без задержки, даже скорость света ничего не значит по сравнению с подобным методом.
Нейт поскрёб затылок и тяжело вздохнул.
— Сначала Дрейк.
Дана обняла Хезер, прижимая девочку лицом к своему животу. Та пыталась оглянуться, любопытная пигалица. Нейт показал ей кулак. Она ответила, высунув розовый язык, но всё же подчинилась.
В кошмарах женщина с руками-ножами приходила и вскрывала его заживо; с языка у неё капал яд, губы складывались в подобие поцелуя всякий раз, когда она убивала Нейта. Дана стояла, чуть отведя взгляд, её лицо выражало нечто между сочувствием и решимостью, только если долго приглядываться, можно было различить тень растерянности — и вины.
«Мне всегда холодно», — Нейт вздрогнул; эти мысли ему не принадлежали. Дана не меняла позы, крепко держала Хезер.
Нейт перевёл взгляд на призрака-Дрейка.
«Сжечь его».
Интересно, привыкнут ли они оба? Отчего-то Нейту казалось: да.
Страшно только в первый раз.
Дрейк закашлялся. Он тонул в мокрой грязи, болотном иле — пахло разлагающимися растениями, перегноем, аромат напоминал затхлые шахты Табулы, лужицы грунтовых вод, вездесущую плесень на стенах; кое-где она светилась загадочным бело-голубым, но обычно просто расплывалась на пористом песчанике уродливыми зелёно-чёрными пятнами. Дрейку казалось: он торчит в пещере, почему-то людей отправили в опасную зону, автоматика вовремя не распознала угрозы. Был обвал. А потом…
Он перевернулся на живот, встал на колени. Его долго тошнило — илом, какой-то полупереваренной травой, затем чистой желчью. Сухие спазмы сжимали желудок ещё несколько минут после того, как тошнить стало нечем.
— Нейт.
Он пытался защитить парня. Они дрались с той штукой. Нейт, глупый мальчишка, полез прямо на голову твари.
Дрейк должен спасти его.
Он вскинул голову, дико озираясь по сторонам; полумгла не давала подсказок — только всюду, от горизонта до горизонта, как ни поверни голову, тянулась какая-то огромная лужа, слишком мелкая даже для болота. В центре было что-то вроде зеркала или скопления воды. Всюду лежали или возвышались тёмно-коричневые остовы исполинских растений, в которых Дрейк узнал древовидный камыш. Он смутно подумал: «Где я», потом — «Это Лакос, но почему я здесь?», а вслух позвал Нейта.
Проклятый дурной мальчишка. Опять встрял в какую-то беду, а Дрейк его должен спасать. Ладно, не первый раз, и ему будет не хватать его, когда Нейта заберут в Ирай и разделят их навсегда.
— Нейт.
Дрейк кричал так громко, что его снова затошнило. Он заставил себя выпрямиться.
— Тихо.
Дрейк едва не ударил говорившего, резко повернувшись всем корпусом. Леони стояла, сложив руки на груди; она выглядела странно, растерянно. Дрейк не сразу понял, что ещё в ней изменилось: лицо, у неё почему-то был только один глаз, вместо второго — нашлёпка импланта.
— Где мы?
Голос звучал так хрипло, словно Дрейку частично вырезали голосовые связки.
— Обрыв трёшек? Эта штука сдохла? Где Нейт?
— Ну… Долгая история. Ладно, пойдём к остальным, только ты не слишком шуми.
Дрейк непонимающе вытаращился на Леони, но подчинился всё с тем же странным ощущением, что на самом деле он где-то на дне шахт Табулы и умирает от отравления угарным газом или сероводородом. Воняло здесь вполне подходяще — гниющая древесина, торф, стоячая жижа.
