— Хорошо. Я виделся с ними однажды, Гэрри или мой дядя попросили мне прийти. Ну, «попросили» не то слово. Они угрожали мне и людям, которые важны для меня, и мне пришлось согласиться, чтобы им казалось, что я прикрою их, что я связан с ними.
— И ты, как я полагаю, не рассказал об этом Дэнверсу?
— Нет.
— И ты надеешься, что я тоже не стану.
— Как тебе будет угодно.
— Люк, я хочу доказать, что ты невиновен.
Я смотрю на него. Он правда хочет помочь. Это написано на его лице.
— Как ты выпутался из этого? — спрашивает он.
Я провожу рукой по волосам. Я никогда и никому не рассказывал полную версию событий, и уж точно не собираюсь делать это сейчас. Если разворошить это сейчас, то я могу просто распасться на кусочки. Внутренне, конечно.
— Мой отец умер. В его завещании был пунктик, которой помог мне выпутаться. Видимо, он тоже хотел отойти от дел, как это имел наглость сделать я.
Он кивает:
— Ты еще легко отделался.
— Не могу сказать того же. Все думают, что я такой же подлый, как и другие лисы.
Сайлас хмурится:
— Ты не подходишь под этот чертов стереотип.
— Возможно, — пожимаю я плечами, — Видимо, в моем генном коде произошел какой-то сбой, и я родился с совестью. Когда я был ребенком, то не мог возразить ничего против действий моей семьи, иначе был бы избит или того хуже. Я ненавидел своего дядю, ненавидел то, что он делал. Ненавидел его жестокость. Я ненавидел, что он обворовывал других и даже хуже. Я не хотел наживаться на потерях других людей. У меня нет прекрасной истории о доброй бабушке, которая дарила мне любовь и заботу, или каком-либо другом человеке, кто был бы добр ко мне, я просто хотел делать людей счастливыми, и все, что я могу сделать для них сейчас, это готовить чертовски вкусную острую курочку.
Сайлас поджал губы, будто пытаясь не засмеяться. Я чувствовал, что его напряжение исчезло. Мои слова успокоили его.
— Над этим можно посмеяться. Примерная лиса в курятнике. Возможно, это стоит использовать, как маркетинговый ход. Это может привлечь людей в мой захолустный ресторанчик.
Сайлас обходит стойку и встает рядом со мной. Мне хочется притянуть его к себе. Я глубоко вдыхаю его запах.
Он кладет руку на мою.
— Я не… Я никогда… не думал о нем, как о захолустном.
— Спасибо, — слово выходит мягким и хриплым. Люди обычно думают обо мне гадости, просто потому, что я лис, и больше их ничего не волнует.
Он улыбается и поглаживает мою руку большим пальцем. Он делает это бессознательно? Он пытается меня успокоить?
— Меня с детства учили ненавидеть таких, как ты. Моя мама считает, что люди, которых сексуально привлекают оборотни, больные на голову. Но когда я лично познакомился с несколькими перевертышами, то понял, что они не такие, как мне говорили. Они были более человечными, чем многие биологические люди.
— Есть много превертышей, которые рады навредить другим.
— Да, это так, но…— он приближается ко мне еще на шаг, — Я не против вступить в связь с оборотнем.
— Хочешь быть оттраханным одним из них? — нет смысла пытаться завуалировать это выражение. Мы оба знаем, что хотим этого.
Он облизывает свои губы.
— Ага.
— Так ты никогда не…? — я качаю головой быстрее, чем остаток предложения выходит из моего рта, — Не отвечай.
— Нет, ты будешь первым, под кем я буду, — его взгляд натыкается на мой. Почему он выглядит так юно и невинно?
— Мы не должны.
— Я знаю, — отвечает он, в его голосе так много разочарования.
— Я думаю, мне лучше уйти.
— Или ты мог бы остаться на ужин?
Как на свидании. На свидании, которое не закончится постелью. Неа. Я не стану этого делать. Но я так хочу.
— Я мог бы приготовить спагетти, — предлагает он прежде, чем я успеваю ответить. Будет ли он так стараться мне угодить в постели?
Я качаю головой.
— Никакой готовки. Ты все еще не выздоровел.
— Тогда я мог бы заказать пиццу.
Если я не уйду прямо сейчас, то затащу его в кровать. Я бросаю взгляд на свои часы.
— Мне нужно пойти проверить забегаловку до закрытия.
— Ладно. Похоже, тебе и правда пора.
Я делаю несколько шагов от него. Почему, черт возьми, так сложно развернуться и уйти?
Я снова поворачиваюсь к нему.
«Не делай этого».
— Я хочу остаться, но не на ужин.
— Я знаю, — говорит он одновременно невинным и соблазнительным голосом. Это сводит меня с ума.
— Ты под обезболивающими? — спрашиваю я. Я должен убедиться, что он действительно понимает, что делает.
— Я принял только ибупрофен. Не хочу, что мой разум затуманился из-за лекарств.
— Хорошо, — киваю я, — Ты уверен?
Он снова проводит языком по губам, чем завоевывает полное внимание моего члена.
— Я хочу знать, какого это.
— Быть с оборотнем?
— Быть с тобой.
— Ебать!
— Именно, — он кивает.
Вдруг я понимаю, что он меня обыграл. Он не собирался готовить ужин. Он собирался любым способом заставить меня остаться. Он такой же хитрый, как и любой лис.
— Я знаю, что это рискованно. Но все и так уже думают, что мы переспали.
— И это хороший повод рискнуть?
— Нет.
— Тогда мы…
— Я не могу перестать думать о тебе. Вот повод рискнуть. Это и тот факт, что я дрочил сегодня утром, фантазируя о тебе, и делаю это не в первый раз.
Эти слова застают меня врасплох:
