Очевидно, наказание для римлян, ограбивших франков, было более суровым, чем в противоположном случае. Различное отношение к римлянам и франкам говорит о том, что, хотя у франков и имелись законы, они не знали принципа «равенства перед законом», согласно которому все законы и практики применимы ко всем в равной мере. Этот критический аспект законов при Обузданном Левиафане развивался медленно, по мере действия эффекта Красной королевы.
«Салическая правда» не напоминала римские законы. Римские императоры, подобные Августу, не заботились о том, чтобы законы соответствовали распространенным нормам. Не приходило им в голову и объявлять, что законы устанавливают какие-то законодатели или общество. Таким образом, «Салическая правда» в многом ближе к кодификации, регулированию и укреплению существующих норм, попытки чего предпринимал сначала Драконт, а за ним и Солон в Древних Афинах. Но в процессе такого оформления законы также стали предусматривать разрешения конфликтов под присмотром государства. К концу VI века законодательство стало уже более римским, включающим элементы Кодекса Феодосия. «Салическая правда» стала очередным шагом на пути слияния структуры римского государства с нормами и политическими институтами франков.
Значение, которое имела формулировка «Салической правды», в очередной раз становится очевидным, когда мы переносимся во времена Карла Великого, который достиг апогея слияния с римским наследием, короновавшись римским императором в Рождество 800 года. Вместе с тем, когда дело доходило до его отношений со своим народом, Карл Великий не действовал подобно римским императорам. Те же народные собрания, обычаи и ожидания, сдерживавшие правление Хлодвига, обуздывали и владычество Карла Великого. Два королевских эдикта, изданные в Регенсбурге в 789 году, указывают на то, что представители государства злоупотребили своей властью и король получил жалобы от людей на то, что «те не соблюдают их закон». Особенное значение имеет выражение «
А что же насчет свободы? Хотя Хлодвиг и Карл Великий возглавляли государства, вошедшие в коридор, в их империях мы наблюдаем не так уж много признаков свободы. Это были беспокойные времена, когда немногие люди чувствовали какую-то защищенность от насилия. Последователями Хлодвига были воины, и среди франков вообще были широко распространены воинственные нормы. Об этом говорит и дар в виде копья и щита, которые народное собрание вручало юношам, становящимся полноценными гражданами. Франки все еще прочно жили в клетке норм, со своими обычаями, традициями и практиками, жестко ограничивающие экономическую и социальную деятельность – в немалой степени потому, что во франкском обществе существовало много религиозных и культурных табу наряду с четкой социальной иерархией. Все еще было распространено рабство, и люди могли добровольно поступить в услужение или в долговое рабство, подобно тому, как это происходило в африканских обществах, описанных в главе 2, но в отличие от Афин, где такая практика исчезла после реформ Солона. В судебных процедурах для получения показаний регулярно использовались пытки. Широко была распространена месть, как это видно по нашим отрывкам из «Салической правды». Но подойдя к коридору, эти общества вступили на путь, который в итоге должен был все это изменить.
