На протяжении нескольких поколений мужчины умирали от рук черногорцев, людей той же веры и с теми же именами. Дед моего отца, два моих собственных деда, мой отец и мой дядя были убиты, словно на них лежало ужасное проклятье… поколение за поколением, и кровавая цепь не была прервана. Унаследованные страх и ненависть перед мстительными кланами была сильнее страха и ненависти перед врагом, турками. Мне кажется, что я родился с глазами, залитыми кровью. Первым, что я увидел, была кровь. Мои первые слова были кровью и искупались в крови.
Чем же объясняются такие различия? Почему политическая жизнь европейцев настолько разошлась из примерно одинаковых начальных условий?
В этой главе мы объясняем, как наша концептуальная схема помогает дать ответы на эти вопросы, и в процессе мы показываем, как она в более широком свете объясняет эффекты политических, международных, экономических и демографических перемен, иногда называемых «структурными факторами». Чаще всего социологи обсуждают влияние разных факторов, утверждая, что они создают естественные предрасположенности для определенных типов экономического и политического развития – например, предполагается, что война и военная мобилизация усиливают способность государства или что, например, некоторые виды культур, вроде сахарного тростника и хлопка, склоняют к деспотизму а другие, такие как пшеница, подготавливают условия для демократической политики. Наша схема объясняет, почему это необязательно так. Один и тот же структурный фактор может иметь очень разное влияние на политическую траекторию политического образования в зависимости от преобладающего баланса сил между государством и обществом.
Ключевые идеи нашей концепции иллюстрирует приведенная в главе 1 схема и воспроизведенная здесь как схема 2. Она четко показывает, что схожие в широком смысле условия, имеющие отношение к силе государства или общества, не гарантируют того, что два разных политических образования последуют по схожей траектории. Траектория зависит от того, по какую сторону они находятся от границ, разделяющих регионы Деспотического, Обузданного и Отсутствующего Левиафанов. Эта схема также подчеркивает тот факт, что роль структурных факторов бывает довольно разной в зависимости от изначальной позиции разных стран. Взять для примера способность государства, которая на схеме соответствует вертикальной оси. Чем выше позиция, тем сильнее государство (при сохранении силы общества). Такое перемещение может привести политическое образование в коридор, как показывает стрелка 1 на схеме. Но такое же движение может вывести общество из коридора, если оно уже в нем находится, и привести его к Деспотическому Левиафану, как показывает стрелка 2. Либо оно может не иметь существенных последствий, поскольку подталкивает общество с Отсутствующим Левиафаном чуть ближе к коридору, но в долгосрочной перспективе оставляет его за пределами коридора, как показывает стрелка 3. Итак, когда речь идет об эффектах структурных факторов, то дьявол определенно кроется в деталях.
Схема 2. Различные последствия увеличения силы государства
Далее в главе мы развиваем эти идеи, сначала сосредотачиваясь на европейской истории и на контрасте между Швейцарией, Пруссией и Черногорией, а также на весьма специфическом структурном факторе – увеличении способности и силы государства в результате военной мобилизации и войны. Эти идеи и их последствия не ограничены лишь европейской историей. Мы покажем, что они также помогают понять относительно недавние потрясения, приведшие к различным результатам, например, в контексте распада Советского Союза, давшего толчок рождению государств различных типов в Восточной Европе и в Азии. В конце главы мы рассуждаем о том, как первая волна глобализации во второй половине XIX века по-разному повлияла на различные постколониальные общества, и в частности сосредотачиваемся на различиях между Коста-Рикой и Гватемалой.
