Почему же такие Левиафаны не накапливают больше власти? В конце концов, разве сами политические элиты, контролирующие государство, и чиновники не хотят получить больше власти, чтобы заниматься своими делами? Чтобы доминировать над обществом? Чтобы еще больше обогащаться и по возможности красть? Что случилось с «волей к власти», подталкивающей к строительству мощного государства? Ответы на эти вопросы способны нам поведать немало о природе многих государств мира. Не то чтобы в обществах, среди которых появляется Бумажный Левиафан, недоставало воли к власти, но опасности для политических лидеров и элит, преследующих власть, слишком велики. И тому есть две фундаментальные причины.
Первая парадоксальным образом связана с эффектом Красной королевы, который, как мы видели, служит мощным толчком для одновременного развития государства и общества в коридоре. Эффект Красной королевы проистекает из желания общества лучше контролировать государство и сильнее защищать себя от более способного государства и более активных политических элит. Те же импульсы присутствуют и вне коридора; если государство становится более деспотичным, то лучше бы найти способ защититься от него. Но если только строители государства не уверены в том, что смогут подавить любое недовольство со стороны общества и сохранить свою власть против соперников, то эти импульсы также предвещают проблемы. Мы будем называть эти предполагаемые опасности для строительства государства «мобилизационным эффектом» – в попытке повысить свою способность политические лидеры могут поступать так, что их действия мобилизуют оппозицию против себя. В каком-то отношении это похоже на эффект скользкого склона, порождаемого созданием политической иерархии. Тем же образом некоторые общества, достаточно сильные, чтобы серьезно сдерживать политическое неравенство, тем не менее боятся скользкого склона, а политические элиты, явно не сдерживаемые обществом, могут опасаться реакции и конкуренции, которые повысятся в результате мобилизации в ответ на усиление государства. Эффект мобилизации присутствовал в некоторых образцовых примерах строительства государства, таких как создание исламского государства Мухаммедом или создание государства в Китае. Но в этих случаях либо строители государства были достаточно сильны, чтобы не так беспокоиться о мобилизации, поскольку имели определенное «преимущество» (как мы видели в главе 3), либо у них не было выбора из-за внешних угроз или конкуренции, в которой они увязли (как мы обсуждали в главе 7, у государства Цинь и у Шан Яна имелись более существенные поводы для беспокойства в период Сражающихся царств). И все же, как мы увидим, в других обстоятельствах эффект мобилизации может стать фактором, парализующим способность государства.
Вторая причина, по которой Бумажные Левиафаны настолько распространены и не желают покидать свою полудрему, заключается в том, что недостаточная способность государства иногда становится мощным инструментом в руках беспринципных лидеров. Прежде всего, политический контроль – это не столько откровенные репрессии, сколько умение убеждать других следовать вашим приказам. При этом очень полезны средства награждения за послушание, а раздача должностей в бюрократическом аппарате друзьям и сторонникам или тем, кого вы хотите сделать своими сторонниками, – это действительно мощное средство. Но представьте, что вы начинаете строительство государства с институализации меритократических принципов назначения и вознаграждения, какими их описывал Макс Вебер. Это означает: никаких «ньокки», никаких возможностей использовать эти должности в качестве награды (и как в таких условиях выживать Перонистской партии?). Это соображение лежит в основе логического решения забросить попытки насадить меритократию и продолжать строительство государства.
Но дело тут не только в высокой политике. Существуют и более приземленные выгоды от того, чтобы не использовать судебную систему и бюрократию по своему усмотрению. Вскоре после того, как президент Макри уволил «ньокки», ему пришлось запретить членам правительства нанимать членов своих семей. Работу при этом потеряли супруга министра труда и две его сестры, как и мать с отцом министра внутренних дел.
