– Зато есть шанс остаться живым, десять лет в лагере нам не выжить, животы надорвем, слышал, что начальник сказал при первой встрече, за день сразу трое зэков умерли. Вот и посчитай нас тут, врагов народа, тысячи полторы, не больше, судя по баракам, через пять лет лагерь опустеет. В Дахау мы мечтали покинуть плен, пробраться к своим и бить врага, а тут получается свои же, русские люди, тебя же и сдадут. Замкнутый круг получается. И где прикажешь скрываться, документов нет, возвращаться к родным – прямая дорога в лагерь. Положиться на судьбу, помнишь, это твои слова, когда мы планировали сбежать от фрау. Опять же если бы нам удалось от нее сбежать, как нашему бригадиру Петру посчастливилось обмануть гестапо, все равно конец один – подвал НКВД и тот же лагерь.
– У нас разговоры об одном и том же: свобода, лагерь, колючка – с ума можно сойти. Смотри, к нам идет Микола, на нас смотрит, твой язык его накаркал.
Бригадир бандеровцев, подойдя, сказал:
– Героям слава!
Иван с Остапом молчали.
– Ох, как вас энквэдэ запугало! Здесь в бараке бояться некого, все свои. А вы свои или на органы стучите? – хитро спросил, прищурив глаза.
Остап понимал: Миколе от них с Иваном что-то надо и смело на украинском языке спросил:
– Кажи прямо, що тоби вид нас треба?
– Бачу вы хлопцы боевые е, до вас справу.
– Я украинец, Иван – русский, он нашего языка не разумеет.
– Что ж можно и на языке врага погуторить, я не гордый, – Микола поиграл словами, назвав русский язык вражеским. – Пришел вас пригласить в свою бригаду. С Петром договорюсь, с десяток москалей за вас отдам, они мне не нужны. Слабые духом.
– А зачем зэку дух, носить камни сила нужна. На кой тебе мы, дохляки, понадобились, только что из плена вернулись, живота у нас нет, – смело говорил Остап, понимая, струхни перед Миколой – сядет на плечи и ноги свесит.
– Не все же время в лагере камни таскать, подумайте о дальнейшей жизни, вы, хлопцы, молодые, вам бы жить да жить.
– Ты что нас пугаешь, – Иван жестко ответил, встал с нар, смотря Миколе в глаза.
Микола, не ожидая к нему дерзкого обращения, сделал шаг назад.
– Хлопцы, вы меня не так поняли, я же коже хотел с вами познакомиться, просто услышал родную речь. Ты, брат, откуда родом, зовут как? – заюлил Микола, назвав Остапа братом.
– Я родом из Львова, Остапом зовут, друга Иваном, он сибиряк, – смело ответил ему.
– А я Микола из города Ивано-Франковск, – заулыбался бандеровец, протягивая руку Остапу.
Остап пожал ему руку. Микола руку Ивану не подал.
– Вот и познакомились! В лагере нас, украинцев, называют бандеровцами. Мы свою вину осознали, встали на сторону немцев по недоразумению. Надеемся, советская власть нам скостит срок, искупим вину добросовестным трудом. Дома ждут родные и вас ждут, а в лагере нам делить нечего, все мы здесь одним миром мазаны враги народа. Хозяин меня назначил бригадиром, а я и не рад, со всеми зэками таскаю камни, выгоды никакой, только спроса больше, исполняю его волю, – явно говорил двусмысленно.
Иван вспомнил слова Остапа, когда он охарактеризовал уроженца западной Украины: продаст мать родную, лишь бы иметь выгоду. А тут невооруженным глазом видно, Микола не собирается отбывать свой срок до конца, для него жизнь человека ничего не стоит, кто встретится на его пути.
Остап решил смягчить разговор, ведь Иван недружелюбно встретил Миколу. Земляк стрелял на него колючими глазами, видать, затаил обиду:
– Мы с товарищем всех порядков в лагере не знаем, хочу спросить: твоя бригада только камни ворочает, лес тоже валите?
– Хозяин нас, хохлов с лесными братьями, как штрафников на фронте бросает на прорыв обороны. Так он нас перевоспитывает, а мы что – исправляемся, труд он ведь из обезьянки сделал человека, год-два и станем людьми, – все время хитро улыбался.
Остап поддерживал разговор:
– Вчера хозяин сказал, трех зэков похоронили, они что померли своей смертью, кормежка вроде ничего, ноги не протянешь, никак в концлагере.
– А кто его знает, покойники не из нашего барака. Может, кто из зэков затаил на них обиду, ночью придушили или сами себе на шею веревку набросили. В лагере смерть зэка обычное дело, вы о себе подумайте. Не знаешь, откуда камень в твой огород прилетит, – снова в его словах звучали нотки угрозы. – Ладно, мужики, пойду спать, завтра снова физкультура, вы тоже ложитесь. Каждая минута сна для зэка приближение к свободе, а во сне время бежит быстрее, чем бодрствуешь. Так бы и уснул, через десять лет проснулся, – Микола встал и пошел в сторону своих нар.
Остап подсел на нары к другу:
– Что скажешь новому знакомству? – высказал такие слова, вложив в них и ответ, Микола их в покое не оставит.
– То, что у твоего земляка не дрогнет рука нас придушить, сомнений нет, даже глазом не моргнет. Но мы ему нужны для другой цели, не камни же таскать. Твои соображения?