– Управимся месяца за полтора, не раньше, – оценив фронт работы. – Если, конечно, паек нам прибавят, а так минимум два месяцами и то при сухой погоде, в дождь ноги поломаем.
Геолог упрашивающим голосом сказал:
– Я попрошу Кондратия Лукича вас не обижать, – назвав начальника лагеря по имени-отчеству.
– Сергей Иванович, зэки вам лапши на уши навесят – черпаком не управиться, – громом проговорил лейтенант Скворцов. Он сидел на камне с блокнотом в руке. – Управятся, никуда они не денутся, а если отстанут от графика, – и перед собой потряс блокнотом. – Я их отправлю на стадион физкультурой заниматься. Ох и любят зэки культурный отдых!
– Вижу, у вас с юмором все в порядке, – ответил геолог лейтенанту, поверив, что он шутит.
Два других геолога в это время на берегу реки разбили палатку, мастерили из веток березы треногу для котелка.
Работа у зэков заключалась в ношение камней с одного места на другое. Камни большие по объему долбили кувалдами. Иван с Остапом ближе к обеду еле шевелили ногами, ломило в плечах. Лейтенант позволил зэкам сделать два перерыва по тридцать минут. Смотря на ручные часы, ни минутой раньше, ни минутой позже давал команду: «Враги народа, на физкультуру, марш!». Слово марш говорил громко. Наверно, в школьные годы слыл ярым пионером. Иван уже стал привыкать к его «шуткам». Остап, запнувшись о камень, свое недовольство выразил крепким выражением на украинском языке. Микола, услышав родную речь, подошел к нему и торжественно сказал:
– Москаляку на гиляку, слава героям!
Остап промолчал. Микола на него косо посмотрел, не сказав ни слова, отошел, продолжил работу.
Иван поинтересовался у Остапа, что обозначают высказанные им слова, он ему ответил: первое вешать русских на ветках, второе как бы Микола поинтересовался его отношением к советской власти. После революции украинские националисты это выражение использовали в своем освободительном движении, мечтая сделать Украину независимым государством. Остап добавил, что Микола к нему подошел не случайно, у него на него имеются планы, такие люди слов на ветер не бросают.
Геологи все время находились с зэками, как только они освобождали от камней небольшой участок, приступали к изучению почвы. Копали шурфы, образцы грунта в решете промывали в реке.
Зэки на отдыхе наблюдали за работой геологов. Одни называли их труд пустым времяпрепровождением. Другие интересовались, почему конкретно в этом месте залегают алмазы, а не в другом, оно что медом намазано, – шуткой и громко высказался один из зэков, чтобы услышали его слова геологи. Третьи, если что освободить от камней русло реки – мартышкин труд, на этом месте все равно разольется искусственное море. Геологи, молча, посмеивались и продолжали делать свою работу. После очередной промывки грунта образцы минералов раскладывали на поляне рядом с палаткой.
В шесть часов вечера лейтенант громко объявил:
– Кто желает остаться во вторую смену, перечить не стану. А я пойду домой котлеты есть.
Иван на очередную его шутку отреагировал спокойно. По-видимому, лейтенант хочет выглядеть умнее зэков, ведь он носит офицерские погоны, обладает неограниченной властью над ними. Власть расхолаживает человека, не задумывается, что в любой момент судьба преподнесет ему подарок – окажется на их месте.
Обратный путь до лагеря занял больше по времени, опоздали на ужин, ели холодным. Иван с Остапом, добравшись до нар, плюхнулись на них пластом.
– Вань, а тут в лагере не легче, чем в Дахау. Там хоть тачка была возить трупы, а тут на своем горбу камни ворочаю, пуп надорвал, завтра не встанем. Лейтенант на физкультуру пошлет, ляжем, как фашисты под Сталинградом, хозяин, видать, эти слова сказал всерьез. С геологами дружбу водит, чувствую, есть у него к ним интерес, если ни свет ни заря в такую даль к ним приперся. Мог бы тому же лейтенанту дать команду нами руководить. Геологам, если повезет найти, алмазы упадут хозяину в карман. Не все, конечно, совесть поди не всю пропил, но себя не обделит. При погонах и не воспользоваться служебным положением – грех большой.
– А нам какая разница, это их дела, где золото с бриллиантами – смерть рядом ходит. Пираты тоже грабили караваны, единицы возвращались на берег, деля добычу.
Иван вспомнил книгу «Граф Монте-Кристо», где один из героев убил человека, рассчитавшегося с ним деньгами за перстень с бриллиантом.
– Остап, ты читал книгу «Граф Монте-Кристо?».
– Кто ее не читал. Ты намекаешь бежать из лагеря. Граф воспользовался ротозейством надзирателей, а тут в лагере обманывать никого не надо, до ветра выйди за куст – конвой даже не заметит. Я сегодня за одним часовым наблюдал: ни украсть, ни покараулить, пугало огородный. Автомат отложил в сторонку, глаза закрыл, дремлет, подойди камнем по голове «погладь» и иди на все четыре стороны.
Иван дал оценку словам Остапа:
– Наверно, у всех зэков мысли о свободе, только далеко не убежишь, в округе каждый поселок тот же Дахау, жители тотчас же сообщат органам. Надо быть полным идиотом подвести себя под расстрел.
Остап приподнялся с нар: