Графа Ката нашла в оранжерее. Он сидел на скамейке, по старой привычке, уперев трость в землю, а подбородок положив на ладони. У его ног на теплой плитке расположился Себастьян, рисовавший что-то карандашами в альбоме. Он выглядел гораздо лучше, чем обычно: вся нездоровая бледность куда-то ушла. Нарушать идиллию не хотелось, но Ката всерьез переживала за Оливию.
— Милорд! Милорд! — запыхавшись, еще издали закричала она. — Миледи… она…
— Что стряслось, Ката? Отдышитесь немного. Что с ней? — поднял брови граф, не сдвинувшись с места.
— Она больна, и, кажется, серьезно! Симптомы те же, что были у Себастьяна. Ей нужен врач!
К ее удивлению, граф не шелохнулся:
— В таком случае, это лишь простуда. Незачем дергать врача по пустякам.
— Но милорд, она просила… ей нужен уход.
— Ката, если вас не затруднит, позаботьтесь, пожалуйста, о леди Колдблад. Кларенс едва ли знает, как нужно обращаться с больными, а у вас же в этом вопросе многолетний опыт. За Себастьяна не волнуйтесь: я за ним послежу. Хорошо? — настойчиво глядя ей в глаза, продолжил он. — Вы не возражаете, Ката?
— Милорд, простите меня, но вам стоит пойти взглянуть на миледи самому. Она очень-очень плоха, совсем как Себастьян в тот раз, вы должны помнить… Врач ей необходим, я вас уверяю!
— Ката, — он вытянул руку, указывая на место на лавочке рядом с собой. — Вы слишком взволнованы. Вот, сядьте рядом, посидите немного, успокойтесь.
— Но милорд!
— Сядьте, Ката! — его губы дрогнули, и она поняла, что лучше не спорить. Она покорно опустилась на краешек скамейки и отодвинулась как можно дальше от графа, чтобы не нарушить его личного пространства.
— Вы доверяете мне, Ката? — внезапно спросил Колдблад, и она вздрогнула. Неужели он все знает и хочет поговорить с ней об этом? Лучше бы он просто расчитал ее, чем так мучить! Разве сможет она пережить это унижение?! Ката почувствовала, как к горлу поднимается ком, , и отвернулась, сделав вид, что Себастьян чем-то привлек ее внимание.
— Что… что вы имеете в виду, милорд? — ее голос задрожал и сорвался, как лопнувшая скрипичная струна.
— Именно то, о чем спрашиваю. Если я попрошу вас что-то сделать, вы сделаете это, не сомневаясь и не задавая вопросов?
— Да, милорд. Конечно, — растерянно пролепетала она, совсем запутавшись и не понимая, куда он клонит и видя перед собой одни лишь его глаза, холодные и мерцающие, как лунный свет, и властные, давящие скрытой внутренней силой.
— Вы просто чудо, Ката, вы дали такой лаконичный ответ, даже не спросили, что именно от вас потребуется. В таком случае, поухаживайте за леди Колдблад, пожалуйста. Ей нужна ваша забота. Она поправится, это я обещаю. Но смотрите, если она будет спрашивать о враче, скажите, что он взял двухнедельный отпуск и уехал к своей семье, а на его место так никого и не приставили. В наших далеких краях такое бывает. Скажите ей, что это лишь простуда, что вы знаете, как ее лечить. Справитесь?
— Да, милорд.
— Тогда идите, Ката. Не заставляйте леди Колдблад ждать. Это у нее плохо получается.
========== Глава 7 ==========
Дорогая Хэлли,
С каждым днем мне все труднее дается закрыть глаза и увидеть твое лицо. Я помню только золотистые кудри и детскую припухлость щек, а еще наглые карие глаза, в уголках которых собирались смешинки, — все прочие детали смазываются, будто глядишь сквозь мутную воду. Читая эти строчки, ты, должно быть, заливаешься смехом (тем самым: громким, противным, дребезжащим, за который не раз получала от меня тумаков), вообразив, что я начиталась романов и оттого пишу тебе всякие глупости, но я (приготовься, больше ты этой фразы не услышишь) скучаю по тебе. И по твоему отвратительному смеху тоже. Возможно, он-то мне и нужен — как встряска, от которой осыпется белый осадок, прикипевший к моей повседневности, как к старой кастрюле. Ты, родители, наш дом, каштановая аллея — теперь это словно чужие воспоминания, подсмотренные сны, в которых я никогда не принимала участия. В Колдфилде я чувствую себя человеком, у которого нет прошлого. Человеком, чья жизнь застыла в вечной синусоиде повторяющихся событий. Человеком, у которого нет корней, тянущих вниз, эдаким перекати-поле (или скорее неподвижным утесом). Не знаю, как лучше это объяснить, чтобы ты, зевая, не перескочила через строчки, сгорая от нетерпения узнать какую-нибудь новость о графе или пикантную подробность из супружеской жизни (на которую, впрочем, даже не рассчитывай — и нечего мне писать свои бесстыдные догадки).
