Внезапно лица на стенах начали шевелиться: смеяться, хмурить брови, открывать рты, словно пытаясь что-то сказать. Ката с изумлением смотрела на эту феерию, одновременно слушая Колдблада и теряясь в музыке его голоса, а потом поняла, что все это время на стенах было всего одно лицо, только с разной мимикой и в разных ракурсах. Ее лицо.
— Это… это же…
— Все правильно, это вы, — Гордон стоял, привалившись к стене. — Это все вы. Неужели вы и теперь не видите, как вы прекрасны?
— Я не… я не…
— Если вы еще сомневаетесь, взгляните в зеркало.
Ката покорно развернулась, и, увидев отражение, невольно прижала ладонь к губам. Это была она: ее черты, ее тело, но что-то в нем изменилось безвозвратно. Что-то было другим, потому что испуганная девушка в зеркале, ладонью прикрывающая рот, была красива. Ката беззвучно заплакала. Слезы заструились по щекам ее двойника.
— Вы что-то сделали… Вы что-то сделали с зеркалом, потому что это не я.
— Я всего лишь дал вам возможность взглянуть на себя моими глазами. Такой я вас вижу. И в моих глазах вы совершенны.
Куда исчез паяц, красногубый монстр с синими пальцами, сумасшедший узник зеркала? Перед собой она видела мужчину, в чьих глазах было желание.
— Расскажите мне, кто вы. Расскажите, что произошло между вами и его светлостью, — попросила она.
Он вскинул вверх указательный палец:
— Наконец! Вы ищите ответы, и я дам вам ответы. Заметьте, безвозмездно, по доброте душевной, не торгуясь и не выдвигая условия. Я скажу вам всю правду, я открою вам свое сердце и сердце моего брата в придачу — если только у него еще осталось сердце. Слушайте, и слушайте внимательно. Повторения не будет. Присядьте.
Откуда ни возьмись в комнате появилось роскошное бархатное кресло, и ноги сами понесли Кату к нему, будто были подчинены чужой воле. Хотя Гордон и показал Кате ее силу, она не могла свыкнуться с ней и по-прежнему ощущала себя беспомощным ребенком перед жутким воплощением власти и могущества. Гордон шутил, Гордон кривлялся, улыбка не сходила с его лица, но он несомненно был опасен. Ката убеждала себя, что немедленно вернется в замок, как только узнает правду, что только ради правды, которая стала значимой, поскольку затронула и ее собственную жизнь, она позволяет чудовищу из зазеркалья играть с ней. Она не была готова признаться в том, что игра ее увлекла.
— Финнеган, славный добрый Финни, мой младший брат… Чудовищная ошибка природы. Видите ли, Ката, Ледяные Короли почти бесплодны, самое большее на что хватает их внутреннего огня, это одно единственное дитя. Но наша славная матушка разрешилась близнецами. Я покинул утробу первым, и возможно, поэтому, благодаря моей спешке, унаследовал судьбу отца. Я был Ледяным Королем по праву рождения. А Финни был обычным мальчишкой. Мы конкурировали за внимание родителей, и почти всегда я побеждал. Я был сильнее, ловчее, умнее. Я был во всем лучше его. Вдобавок мне светил трон, а ему… Его судьба, скажем так, была неопределенной. Он с детства завидовал мне, но завидовал молча, притворяясь моим лучшим другом, пользуясь моими привилегиями, рассчитывая когда-нибудь нанести удар. Угадайте, что случилось потом? Что переполнило чашу терпения моего славного братца? Женщина, конечно. Разве может произойти трагедия без вмешательства женщины? О нет, немыслимо. Если бы не Ева, Адам не лишился бы райского сада. Если бы не Иокаста, не пришлось бы Эдипу выкалывать свои очи и бежать прочь от страшной правды. Если бы не Элинор, я не оказался бы заточен и предан. История стара как мир: нежное, изъеденное завистью сердечко моего брата оказалось разбито. Элинор предпочла ему вашего покорного слугу. Тогда Финнеган, обезумевший от ненависти, ревности и жажды мести, убил мою жену, а меня самого заточил в зеркало и присвоил себе мой титул и могущество. Так-так. Как вам такой поворот?
========== Глава 13 ==========
Ледяной Король, так он сказал. Он сказал, что властвует над холодами, а потом ударил тростью об пол и… И уж не привиделось ли ей это в горячечном бреду? Не свел ли ее с ума невыносимый груз, отягощающий душу? Может, она сама открыла окно? Может, Колдблада и не было здесь вовсе?.. Но разве ледяное могущество не объяснило бы загадку Того-Кто-Живет-На-Холме? Не пролило бы свет на нелюдимость графа? Как можно винить его в безумии, если она своими глазами видела, что трость Колдблада сотворила со стенами и потолком комнаты? Но что, если безумна сама Оливия?..
