— Это была просто отвратительная ночь, — пожаловалась она. — Я чудом не замерзла насмерть. Вероятно, моя комната с наветренной стороны.
— Мне жаль это слышать, — ответил граф, наливая чай, сперва Оливии, потом себе. — Скорее всего, это вопрос привычки, но если тебе угодно, ты можешь выбрать себе свободную комнату в другом крыле.
— Это будет весьма кстати, спасибо, — Оливия взяла булочку и начала намазывать ее маслом, искоса изучающим взглядом посматривая на графа.
У него очень ухоженные руки, отметила она, когда он опустил фарфоровый чайник на подставку. Впрочем, он ведь не обременен домашними обязательствами, так что было бы странно, будь иначе. Но с другой стороны, они ведь не только ухоженные, но еще и красивые: пальцы длинные, а ладони хоть и большие, но изящные, как у девушки. На мизинце левой руки поблескивает перстень-печатка. Оливии захотелось рассмотреть его поближе, но граф уже развернул кисть так, что кольцо больше не было в поле ее зрения.
— Когда мы будем фехтовать? — громко спросил Себастьян. Оливия посмотрела на него неприязненно. Снова он со своим фехтованием, будто по лицу графа не видно, что тот не горит желанием с ним возиться. Вечно этим детям не сидится на месте: жадно требуют к себе внимания и думают, что окружающие должны весь день только подле них и вертеться. Одни сестры чего стоили! Пока не повзрослели, только и делали, что ходили за ней по пятам, портили книги и цеплялись за юбку.
— В другой раз, Себастьян. Сперва мне нужно разобраться с некоторыми делами поместья.
— Но ты обещал! — заскулил мальчик, обиженно выпятив нижнюю губу. Известный трюк, про себя усмехнулась Оливия. Сейчас начнутся манипуляции.
— Я обещал, что займусь с тобой фехтованием после приезда. Но не уточнял, что это случится сразу на следующий день после приезда, — возразил граф. — Тебе придется подождать. Видишь, дорогая, — развернулся он к Оливии, — ты не единственная, кому здесь необходимо научиться терпению.
— Ну пожалуйста… Ну немножечко!
— Довольно, — поднял руку Колдблад, делая знак Кате. — Веди себя, как подобает, или завершишь завтрак в своей комнате. Да и потом, что-то раньше я никогда не замечал у тебя страсти к фехтованию.
— Теперь она появилась, — буркнул мальчишка.
— Я не удивлен. Твои интересы неустойчивы: ты скачешь по верхам и ни одно дело не доводишь до конца. Попытки составления гербария, изучения насекомых, освоения карточных фокусов и многие-многие другие увенчались крахом. А теперь Ката сказала, что ты перестал рисовать. В чем дело? Если бы я знал заранее, то не привез бы тебе из города набор пастельных мелков.
— А ты привез? — оживился Себастьян.
— Это не имеет значения. Я не собираюсь дарить тебе его, ведь ты больше не рисуешь.
Не очень умно, подумала Оливия, наблюдая, как задрожали губы Себастьяна и он еще ниже склонился над тарелкой. Ребенок пока только познает счастье обладания чем-то материальным и оттого радуется любому подарку, даже ненужному, и нельзя нанести обиду серьезней, чем отнять подаренное. Уж Оливия-то это знала как никто другой: сколько раз она проделывала это со своими сестрами, чтобы проучить, если те теряли чувство меры в шалостях.
— Но ведь у меня не было набора мелков, — упрямо гнул свое Себастьян.
— Если ты бы по-настоящему увлечен рисованием, тебе хватило бы простого карандаша, — отрезал граф. И снова голос его прозвучал отрешенно.
Они продолжили есть в молчании, только Себастьян позвякивал ложкой, соскребая с краев тарелки остатки каши. Для Оливии, привыкшей к беспечной болтовне и шуткам за столом, тишина была новшеством, но сейчас не тяготила ее: напротив, позволяла сосредоточиться и осмыслить увиденное и услышанное. Она пыталась вникнуть в суть отношений между двумя Колдбладами и составить более полную картину о личности графа.
— Пойдем после завтрака в малую гостиную? Я сыграю те два этюда в фа-мажоре, а ты скажешь, что думаешь и есть ли там ошибки, — первым решился пойти на мировую Себастьян.
— Мой мальчик, неужели я неясно выразился? Сегодня весь день я буду занят и тебе лучше не тревожить меня по таким пустякам. Если сомневаешься в технике, попроси Кату: она поставит тебе руки, как надо. В конце концов, именно за это она получает жалование, — и снова требовательный взгляд в сторону Каты. Удивительно, что за время всей этой сцены та ни разу не подала голоса.
Бедный мальчик, ему явно не хватает внимания, пожалела погрустневшего Себастьяна Оливия. Он отчаянно нуждается в родительской заботе, а получает лишь оплаченную опеку нерадивой гувернантки и безучастные отказы Колдблада.
— Себастьян, — подала голос она. — Я бы с удовольствием послушала оба этюда.
Мальчик надолго замолчал, скользнув по ней нахмуренным взглядом и потом, к удивлению Оливии, решительно отверг ее кандидатуру:
— Нет.
— Себастьян, тебя просит леди, — укоризненно покачал головой граф. — В крайнем случае, если ты не уверен в технике, тебе надлежит хотя бы облечь отказ в вежливую форму, но лично я не вижу причин для отказа.
— Я уверен в технике. Я просто не хочу для нее играть.
