Садовник еще не пришел, а кошки дрыхли. Климов порылся в пляжном шкафчике, выбрав среди шелковых халатов и новых, с бирками, плавок белые как наименее сексуальные. Приходили странные мысли — с какой целью хозяйка коттеджа все это здесь держит? Ах да, ведь бывают гости, они с собой купальные принадлежности не возят. Климов нырнул до самого голубого кафельного дна. Вода оказалась бодрящей, видно, вчера вечером поменяли — не успела нагреться. Он быстро замерз и решил пойти на кухню. К завтраку не звали, но, возможно, тут не принято бить в гонг. Так и с голоду помереть недолго.
Действительно, Василькова уже кончала пить свой кофе и жестом пригласила гостя присоединиться. Климов обрадовался, разрезал вдоль половину французского батона, проложил его толстым ломтем буженины с соленым огурцом и горчицей и принялся жевать. Проглотив пару сытных кусков, спросил:
— А ваша подруга где?
— Пошла в свою комнату: любит поспать — это ей не часто удается. Еще и помолиться надо — там у нее целый иконостас.
— Она так серьезно к этому относится?
— Возможно. Хотя охотно говорит на тему веры. Я этого не понимаю: ведь отношения с Богом даже более интимны, чем между мужчиной и женщиной.
Климов задумался, сказал осторожно:
— В вере вашей подруги есть какая-то странность. Какая — пока не знаю. Показушность? Бог для нее — лишь зонтик от дождя. Но это только интуиция, и, возможно, я не прав.
Василькова вдруг оживилась:
— Вы тоже заметили?! Я нисколько не осуждаю приверженность православию, мне даже нравится, потому что оберегает от многих вредных привычек, но ловлю себя на том, что все время проверяю — фальшивит она или нет? Хотя девочка распахнутая, не слишком глубокая, но не лукавая.
— Вы уверены?
— А вы нет? — вскинулась Василькова. — Меня даже пугает, как вы меня понимаете! Я вот смотрю в нее, как в прозрачное стекло, но иногда изображение искажается. Думаю, это от ревности — я ее обожаю. Да ешьте, ешьте, а то я как всегда дорвалась до болтовни.
Прихлебывая душистый кофе из пол-литровой фаянсовой кружки, Климов чуть не забыл свой вопрос, который вынес из прогулки по владениям писательницы:
— Красивый дом. Похоже, он строился в расчете и на мужчину тоже.
— Наблюдательный. Вы мне все больше нравитесь.
Гость насторожился:
— Надеюсь, это не опасно.
Она ответила уклончиво:
— Я тоже надеюсь.
— Судя по количеству мужских плавок в купальне, вы не так одиноки, как прикидываетесь. Богатая, модная и одинокая — прикольно!
Василькова посмотрела на него с сожалением.
— Одиночество не недостаток и не достоинство. Это состояние души. Каждая женщина мечтает иметь своего мужчину, хотя бы без штампа в паспорте. Даже когда она говорит «нет», то думает «да». Остальные — жертвы эмансипации и извращенки.
— Не берусь спорить. Вам виднее. Поэтому женщины пишут книги о женщинах? Им лучше удается изображение женских характеров. Я иногда читаю их только затем, чтобы знать, что они думают о мужчинах.
— Ничего хорошего. Но сама постановка вопроса ложная. Слышали байку? Когда у Книппер спросили, откуда Чехов так хорошо знает женскую душу, она ответила, что насчет женщин Антон Павлович на руку был нечист. Это широко распространенное заблуждение основано на завышенной оценке человеком собственной личности и знаний. Пол — слишком общее понятие, нет никакого специфического мужского или женского типа поведения — почитайте Владимира Соловьева «Смысл любви».
— Я не самоубийца, чтобы насиловать ничтожество собственного ума.
— Попробую объяснить популярно. Если индивидуум вам не тождествен, то и мотивы его поступков отличаются от ваших. Нельзя понять мужчину, исходя лишь из того, что вы сами мужчина. Писатели тоже не делятся на мужчин и женщин, а только на хороших и плохих. Писатель лепит характер героя и может даже не очень детально разбираться в его действиях, но если точно схватит доминирующие черты и сможет их мастерски описать — дело в шляпе и успех обеспечен. А кто автор — мужчина, женщина или трансвестит — не имеет ровным счетом никакого значения.
— Это положение относится и к любви?
— Совершенно. У человека все индивидуально. По мне, например, лучше любить, чем быть любимой. Одного из своих мужей я любила. Кажется, он меня тоже, но это вышло случайно и совсем необязательно.
— Любовь без взаимности неконструктивна.
Рина возмутилась:
— Механистическое построение мужского ума меня просто бесит! Поймите вы, упаковка для тестостерона! Любовью душа прирастает, делается шире. Только не надо рассматривать неразделенную любовь как несчастье или наказание. Она дар небес и искупление.
— Вчера вы утверждали, что любви нет вообще.
— Серьезно? Значит, у меня было плохое настроение. Или я так вчера думала, а сегодня думаю по-другому. Вас это шокирует? Привыкли строем ходить?
— Да нет, я обычно сам по себе.
— Вот и чудненько.
— Спасибо, узнал для себя много нового. А куда же делись ваши мужья, которые увлекались гантелями? Вы отпустили их на прогулку в лес? Только, пожалуйста, рассматривайте мой вопрос не как вторжение в сферу интимного, а в развитии вашей теории любви.
Василькова покачала головой:
