Окунувшись в художественный мир Йеля, поговорив со специалистами, посетив местные музеи и замечательную библиотеку по искусству, музеи и галереи Нью-Йорка — а их тут только возле Центрального парка с десяток, — я сказала себе жестко: ты ничего не умеешь! Поверь, мамуля, признаться в этом было нелегко. Можно обманывать других, но не себя. Живописной школой я не владею, я даже не знаю, как применять многие материалы, инструменты, кисти, краски, которые вижу в здешних художественных салонах. Конечно, до всего можно дойти своим умом, но на это потребуется уйма времени, которого у меня нет.
В Америке я поняла, что надо учиться. Долго, возможно, под вашим влиянием, я была против учебы, но поняла, что без этого пробиться практически невозможно. Сама я, в лучшем случае, достигну уровня среднемосковского, но прозябать можно было и дома, а тут мне представляется уникальный случай научиться не только рисовать, но и мыслить, чему не обучают в наших институтах. Правда, есть другой путь, достаточно популярный у здешних русских: перебраться в Нью-Йорк, обойти всех знакомых, которых немало, найти друга, жить у него, время от времени перехватывая заказы, и вести богемный образ жизни. Многие наши считают за честь, когда их зовут на эти сборища, и так делают карьеру. Кстати, Неизвестный[31]здесь в люди так и не выбился, а Шемякин[32]уже приехал известным из Франции.
