Майкл успокаивал любимую, такую хрупкую, нежную, уставшую от многочасового сидения за мольбертом. Бедняжка! Скоро он получит хорошие деньги и займется продажей ее картин, тогда она сможет отдохнуть и жить достойно, а не страдать в этой жалкой лачуге. Он обнимал дрожащее от напряжения тело, и Ира затихала, а мысль ее переносилась за много тысяч километров отсюда, на Аэропортовскую улицу. И вдруг ее словно молнией пронзило: «Я не люблю Майкла. Я люблю Сережу. Люблю до боли в сердце и не могу без него жить».
Осознание истины повергло Ирину в шок. Когда Майкл уехал, она позвонила мужу в Москву. Начала с нейтрального вопроса:
— Как себя чувствуешь?
— Средне. А ты?
— У меня все хорошо, не беспокойся.
— Как идет работа?
— Удачно. Работала на заказ, но тут по телевидению показали расстрел Белого Дома в Москве, я все бросила и неделю писала «Революцию»: из синего черепа поднимается вверх клубок красных змей, вокруг орнамент из белых цветов, забрызганных кровью. Но мне показалось, что недостаточно страшно, и тогда я обвила раму настоящей колючей проволокой.
— Напрасно ты переживаешь. Нет никакой революции, это политика, а она того не стоит. Просто очередное оболванивание населения.
— В России жить нельзя. Наша страна не для радости, а для страданий. Впрочем, я уехала, а страдания почему-то со мной. Но я добьюсь успеха и всех заберу сюда — и маму, и тебя.
— Лариса Марковна и я? Неплохое сочетание — она меня терпеть не может. Как Майкл?
— Почти не бывает дома, очень занят. Зарабатывает нам на жизнь и мне на краски, поэтому ему некогда сейчас заняться вплотную реализацией картин.
— Береги его. Это твоя опора и надежда. Ну, прощай, ты ведь, наверное, много платишь за телефон.
— Да, очень.
— Вот видишь.
— Но я так скучаю!
— У тебя есть цель. Ты станешь первой казахской художницей, которая войдет в историю.
Ира проплакала весь день: хотела признаться Сергею, что любит по-прежнему, а он возвращал ее к Майклу. И поделом: никто ее не неволил выбрать именно этот путь. Значит, выход один — забыть все личное и продолжать работать. Но она уже столько написала, что может заполнить своими работами целый музей! Аллах! Как продать картины? Хорошо, что Майкл нашел время, отвез в галерею хотя бы сделанное по контракту, ответа пока нет. Экспертам спешить некуда, а у нее только гонки. Но нужно ли это кому-нибудь? Сначала ради живописи она ушла от Сережи, потом уехала из России, теперь живопись стала выше всего, выше нее самой. «Кто же я? — думала она, осознавая, что ее суть — это ее картины, но боль и счастье, отраженное в них, — только иллюзия, как лицо в зеркале. — Тогда где же я сама, где моя бедная жизнь?!»
Как тяжело быть одной со своими страшными мыслями. Зачем стремиться стать великим, или умным, или богатым, если смерть одинаково уничтожает всех, в любое мгновение может отнять счастье, выстраданное и заслуженное. Значит, истина в чем-то другом. Есть ли способ преодолеть забвение?
Последняя серия картин отняла много сил, и теперь Ирина ждала, пока вновь накопится энергия и вдохновение подскажет очередную задачу. Слонялась по берегу озера, по лесу, засыпанному осенними листьями, созерцала природу. Все-таки очень похоже на Тарусу! Только там было лето, рядом мамулечка и надоедливый, но такой милый, заботливый Леня, а здесь предзимье — и пустота. Пустота вокруг, пустота в голове.
Она никак не могла заставить себя приступить к новой картине, поэтому приезду Майкла обрадовалась, как давно уже ничему не радовалась.
— Я с ума схожу одна! Когда же закончится этот выгодный заказ? Ты же говорил — к ноябрю.
Он смутился:
— Вчера я заключил еще один контракт — жаль упустить легкие деньги. Всего на месяц-полтора. Клянусь, в последний раз! Все равно впереди зима, здесь красиво. В январе озеро замерзнет — мы еще с тобой покатаемся на коньках! Зато потом сможем снять квартиру в Сиракьюз или в Чикаго, и я займусь твоими делами. Мы даже сможем пожениться, — сказал он робко.
Ира почувствовала невыразимую тоску — словно злой рок забросил ее в эту глушь и не хочет отпускать. Тяжесть жизни, непонимания и одиночества навалились на нее с новой силой.
— Господи, Майкл! Ну какая из меня жена?
Но, увидев, как погасли глаза мужчины, бросила ему надежду, как хозяин бросает любимой собаке кость из своей тарелки.
— Впрочем, всему свое время. Еще немножко, и я, наверное, созрею. А пока ты не мог бы приезжать на ночь? Последний месяц — совсем не могу спать.
— Отчего? Здесь так тихо.
— Вот именно! В этой тишине я просто осязаю, как время бежит мимо меня, насмешливо задрав хвост. У меня столько замыслов, что хватит на несколько жизней, и я ничего не успеваю.
— Вот и воспользуйся случаем, пока меня нет. Пиши больше!
— В моей комнате уже негде повернуться!
— Тоже мне проблема — займи спальню! Ведь в конце концов это все превратится в деньги! Я тебя раскручу, ты обязательно достигнешь успеха! Не сомневайся!
Ему во что бы то ни стало нужно удержать эту женщину, пока поправятся финансовые дела. Но она останется только в том случае, если будет занята живописью. И он для убедительности соврал:
