Нету больше силы
Выносить весь этот ад!
Мы едим одну малину,
А о мёде и мечтать
Позабыли. Что молчишь?!
Припух в углу, как мышь!
Иди немедленно к волкам
И мяса раздобудь у них;
Сегодня ворон мне сказал,
Что пир устроили они,-
Зарезали троих лосих.
Иди скорей и принеси
Хоть что-то от добычи их!
— Опять ты на меня напала!
(Грозно зарычал медведь).
Да, у нас доходов мало,
Но не угрожает смерть
От голода всем нам.
Любишь ты вот так всегда
Краски тёмные сгущать…
Мужа посылать к волкам
Можешь только ты и мать
Твоя! Что ж, прогуляюсь;
Лучше в волчьи мне клыки
Угодить, — целей останусь.
А с тобою говорить,
Боже упаси, — состарюсь
За единый миг и сдохну.
А сперва ещё оглохну.
И отправился медведь
В логово к волкам.
Громко начал он реветь,
Шёл, кусты ломал.
Страшно зол был косолапый,
Но потом угомонился,-
На охоте быть растяпой
Не годится; притаился,
Осторожно стал шагать,
И по дороге размышлять
Успевал; вот что он думал:
"Ворон верно ей сказал,
Много раз помог еду нам
Он найти. Всегда летал
Мудрый вран там, где есть пища;
Иди за ним, и ты отыщешь
Пропитание себе
И своей большой семье.
Да, медведица моя
Часто рыкает напрасно,
Но сейчас она права;
Надо как-то пропитаться.
А я тяжёлый на подъём,
Не люблю с утра пораньше
Отправляться в бурелом
И искать то, что послаще.
Редко лакомил медком
Я детёнышей своих…
Ворон про троих лосих
Рассказал ей; значит, много
Там волков. Смогу ли их
Отогнать? Мне бы подмогу.
Ладно, буду нападать;
Есть силёнка, слава богу,
Всех волков смогу задрать!"
В скором времени медведь
Подошёл к опушке леса.
Пир там продолжал греметь,-
Волки громко пели песню
Заунывную про смерть.
Острые свои клыки
В плоть кровавую вонзали,
Ели наперегонки,
Утробы насыщали.
Налетел на них Потапыч,
Лапой мощною огрел,-
Двое серых пали навзничь;
И остальных такой удел
Ожидал, но разбежались.
А потом сгруппировались
И пошли со всех сторон
Рвать клыками исполина.
Рьяно с ними бился он;
Но, как организм единый,
Волки действовали — стаей
И медведя прочь прогнали.
Проиграл хозяин леса,
Но сдаваться не хотел.
Под осиной он уселся,
Раны свои осмотрел.
Вспомнил медвежат голодных,
И решился биться на́ смерть.
"Лучше умереть свободным,
Чем в бескормице ужасной
Дни унылые влачить.
Прежде думал: быть, не быть?
А теперь ушли сомненья;
Последнее моё сраженье
В рай поможет мне вступить!"
И снова в бой пошёл медведь,
Ринулся на волчью стаю.
Люто бился он с волками;
Храбро встретил смерть.
Чёрный ворон помянул
Павшего героя,-
Тризну он ему устроил,
Весело гульнул.
Пустота в голове, мыслей нет,
Тоска давит грудь — не вздохнуть.
Вереница бессмысленных лет
Промелькнула; в чём была суть
Суеты-маеты под луной?
Всё исчезло, прошло словно сон,
В бездну времени кануло камнем.
Омертвело сердце моё, пусто в нём,
Тёплых чувств я не знаю;
Холод осени душу сковал мне.
Не люблю я пору увяданья,
На меня навевает хандру
Хладный ветер своим завываньем;
Он повсюду разносит листву
Пожелтевшую, и ей засыпает
Весь мой дом от порога до окон,
Всюду шорох, а я засыпаю
Тяжело. Гулко, глухо под боком
Сердце старое ночью стучит,
И душа в бренном теле болит…
По утрам очень рано встаю,
Выхожу погулять на поляну
И смотрю, как по небу плывут
Журавлиные стаи, — растянут
Они свои длинные клинья
И курлычут надрывно, тоскливо.
В голосах их тревожных, крикливых
Безысходность мирская слышна,
Что-то вечное, неизбывное,-
То, что снова приносит весна
И уносит зима непрерывно.
Ветер осенний срывает с деревьев
Листья последние; сады опустели.
Поздняя осень идёт по аллеям,
Устала она, постарела.
Шагает старушка, тоскливо вздыхает,
Юность свою вспоминает;
Сентябрь золотой и октябрь багряный
В мыслях сырых воскрешает.
Холод и слякоть принёс ей ноябрь,
Заставил он старую плакать
Дождями; окутал печалью
Глаза её. К хладному мраку
Поздняя осень, вздыхая, идёт;
В снегах она станет, как лёд,-
От долгих невзгод отдохнёт,
Вечный покой обретёт.
Унылый, бледный свет луны
В лесу тропинку освещает,
Скупо он лучи струит,
Сквозь сень ветвей мерцает.
Скрипят столетние дубы,
На ветру листвой качают;
Сонный бор в объятьях мглы
Дремлет, засыпает.
Где-то совы говорят
На невнятном языке,-
Ухают, сопят, кричат;
Ищут для своих когтей
Добычу эти птицы мрака…
Пусто на лесной тропе,
Шагаю я по ней к оврагу
И чувствую в кромешной тьме
Присутствие зверей…
Заряжено ружьё моё,
Оно спасёт от упырей
И вурдалаков, — серебро
В тяжёлых пулях есть.
Стая бешеных волков
За три дня сумела съесть
Восемь наших земляков.
Скот не трогали они,
Потрошили лишь людей;
Это были упыри
В облике зверей.
Всей деревней вышли мы
На охоту в тёмный лес;
Трудно тварей истребить,
Но у нас есть крест,
Серебро, вода святая.
С нами поп ходил, читая
Заунывные молитвы,
Но беднягу растерзали,-
Голову ему, как бритвой
Срезали зубами
Вурдалаки. Час назад
Потрепали они нас,
Устроили кровавый ад.
И вот один иду сейчас,
Мало нас в живых осталось;
Все мы разбежались,
Кто куда, спасаясь
От дьявольских отродий…
Чуть потише вроде
Стало в тёмном буреломе.
Спрятаться решил в овраг
Я от стаи сатанинской;
Там удобней переждать
До утра. Но близко, близко
Где-то рыскают они.
Вот один из них завыл…
Замер я, застыл.
Не чуя под собою ног,
Лёг на землю, взвёл курок.
