Он встал и рассеянно провел рукой по резной спинке стула. Жесткое деревянное сидение было неудобным, и ноги затекли. Шурша полами серой домашней робы по квадратным плиткам пола, король подошел к окну. Стены дворца побелила изморозь, и они ослепительно сверкали в лучах холодного зимнего солнца. Внизу, во дворе, в углах и закоулках, застыли черные тени. Сады, одетые инеем, казались серебряной вышивкой на сверкающем снежном покрывале, и лишь кустарник потемнел и корчился на смерзшейся земле. Мимо строем шагал отряд копейщиков — шла смена караула. Солнце ярко горело на их кирасах и на полированных лезвиях алебард. Эхо разносило их твердую мерную поступь, и в какой-то миг стекла в окне задребезжали. Они смогут удержать дворец. Но город падет, если войско Хаттима, которое сейчас движется на юг, встанет под его стенами… Дарр отбросил эту недостойную мысль. Даже Хаттим Сетийян не станет затевать междоусобицу. Зачем ему так рисковать?
Может, стоило поговорить с Эшривелью начистоту? Объяснить, что ее возлюбленным движет не только любовь к ней… Нет, пожалуй, она даже не станет слушать — не говоря уже о том, чтобы согласиться. Она без ума от Хаттима, она очарована им — словно ее опоили любовным зельем. Все, что он скажет ей, станет известно и Хаттиму, и тогда… Во всем этом было что-то скверное. Очень скверное, но что — Дарр так и не мог понять.
Это тупик. Эшривель стремится к этому браку с той же страстью, что и ее избранник. А Хаттим… он по-прежнему не делает ничего предосудительного, что выглядело бы достаточно веской причиной для отказа. Необходимость сохранить равновесие сил — хороший повод: ни Тамур, ни Кеш не одобрят такого усиления южного королевства. Но Хаттим может и отказаться от титула правителя Усть-Галича, чтобы обойти это препятствие. Понятно, что это будет просто омерзительной инсценировкой. Он сам назначит себе преемника. И кто возразит, если такие шаги предотвратят гражданскую войну? Стоит только Тамуру или Кешу заявить протест — и весь Усть-Галич вступится за честь своего правителя… и в чем-то, надо признать, южане будут правы. Единство Трех Королевств, достигнутое и сохраненное таким трудом, пошатнется. Много лет назад Коруин смог найти решение. Он просто применил силу. Тогда Тамур и Кеш тоже противостояли Усть-Галичу, а войско южан двигалось к Андурелу… правда, с иными намерениями. Коруин добился равновесия. Но тогда воинства были разрознены, привязаны к дому. И он, Государь Дарр — не Коруин… да и не желает им быть. Коруин сумел сплотить Королевства, погасить вражду… Сейчас им грозило пройти тем же путем, но в обратном направлении, и вернуться к хаосу темных веков.
Конечно, можно согласиться на этот брак, но при условии, что Хаттим Сетийян не унаследует престол. Пусть получит Эшривель — но не корону Андурела. Пусть увозит Эшривель в Тессорил, где они будут править вместе. Но что будет с Андурелом? Трон всегда переходил от родителей к детям. Принцы и принцессы из Белого Дворца женились и выходили замуж за детей правителей. Отказавшись от права наследования, те получали престол, а вместе с ним — почетные права… и весьма тяжкие обязанности. А если Эшривель выйдет замуж за Хаттима… Уинетт дала обет и принадлежит Общине Сестер. Других наследников нет. Когда он умрет, престол опустеет. Так или иначе, Королевства ждет хаос.
Дарр отвернулся, подошел к столу из тамурского дуба в другом конце палаты, где громоздились кувшины с вином и кубки, и налил себе крепкого кешского вина. На миг королю показалось, что из кувшина течет свежая кровь. Отогнав непрошеное сравнение, Дарр одним духом осушил чашу. Заботы прочертили на его челе еще одну глубокую морщину.
Совсем другое настроение царило сейчас в покоях Хаттима Сетийяна. Галичанину не стоило труда догадаться, какие заботы терзали короля. Но какое это имело значение? Лицо Хаттима сияло безоблачным счастьем. Ликуя, он обнимал Эшривель, кружил ее по своим покоям, упиваясь ее смехом, а она осыпала его поцелуями и который раз повторяла, что Дарр согласился выслушать его — и почти согласен на их брак.
Колдовство Тоза — или Теры — оказало желаемое воздействие. Благосклонность, которую принцесса уже давно питала к Хаттиму, превратилась в безумную страсть — как и обещал чародей. Она обожала Хаттима и не находила в нем никаких недостатков. Он мог попросить ее о чем угодно — она бы выполнила любое его желание, не раздумывая. Уже несколько дней, как они стали любовниками. Это держалось в строжайшей тайне. Узнай об этом Дарр, все их надежды пошли бы прахом. Теперь дело было лишь за свадьбой. А после нее — последнее, что обещал Тоз. Высокий Престол и Корона Андурела.
Наконец Хаттим нашел в себе силы отпустить принцессу — но лишь на миг. Он не удержался и поцеловал ее еще раз. Эти поцелуи, прикосновения — даже один ее вид — наполняли его удивительной уверенностью. Эшривель снова обняла его.
— Будь осторожен, — со смехом напомнила она. — Ты должен выглядеть достойным кавалером.
