– Я сейчас посмотрю, куда тебе сегодня. Насколько я помню, рано вставать не надо было. Я не стал тебя будить, – говорит он, разворачиваясь к столу и роясь в ежедневнике. Цай Ян обращает внимание, что его руки не так сильно дрожат, как обычно. Наверное, укол с ночи еще действует. – Да, вот, тебе к четырем в Сибую.
– Точно, – выдыхает Цай Ян. – Сибуя. И хватит записывать все, ты что, моя секретарша?
– Мне несложно, – мягко улыбается Сун Чан.
– Как голова?
Сун Чан опускает взгляд и приглаживает волосы, которые носит чуть длиннее, чем раньше, когда стригся совсем коротко и не нужно было прикрывать шрам над ухом.
– Лучше. Извини за то, что было ночью.
Цай Ян отмахивается. Сколько можно извиняться?
Он поднимается на ноги и оглядывает комнату. Да, работы предстоит действительно много. Имеет смысл начать сегодня, раз ему пока никуда не надо бежать сломя голову.
– Нужно будет разобрать здесь все. Хорошо, что наконец-то появилась возможность сделать в твоей комнате ремонт. Поживешь пока в одной с А-Бэем? Моя слишком маленькая, а запах краски тебе ни к чему. Обещаю, я постараюсь быстро, – говорит он.
– Может, не надо? – тихо бормочет Сун Чан. – Столько хлопот, а я даже помочь тебе не могу, – добавляет он, глядя на свои подрагивающие руки.
– Хватит-хватит, – морщится Цай Ян. – Будешь ждать, пока потолок свалится тебе на голову?
Сун Чан втягивает голову в плечи.
– Кстати, где А-Бэй?
– Он пошел отправить письмо.
– А… – Цай Ян чешет в затылке и лохматит распущенные волосы. – Мы же всегда вместе ходим.
– Почтальон по воскресеньям забирает письма в десять. Он тоже не захотел тебя будить.
– Ясно, – кивает Цай Ян. – Ладно, пойду что-нибудь поем. Ты будешь?
– Я уже завтракал. А-Бэй приготовил омлет, разогрей.
– Какое у меня прекрасное дитя! – восклицает Цай Ян, уже открывая дверь, чтобы выйти.
– Цай Ян, – окликает его Сун Чан.
Цай Ян оборачивается. Сун Чан сидит, низко опустив голову и глядя на свои пальцы, которые никак не может сцепить в замок.
– Что такое?
– Сестра… Раньше приходили письма, люди писали хоть что-то. Что видели кого-то похожего, присылали фотографии. А два месяца уже ничего. Ты… ты не знаешь почему?
Цай Ян трет лоб пальцами и вздыхает. Этот разговор должен был рано или поздно состояться. Глупо было бы думать, что Сун Чан не заметит, что на электронный почтовый ящик, который все они отслеживают каждый день, больше ничего не пишут о Сун Цин. Ни словечка. Друг семьи, Фа Цаймин, курирующий поиски, просил его сообщить Сун Чану, но Цай Ян так и не смог ему сказать. Все откладывал.
– Сун Чан, – говорит он, возвращаясь на свое место на кровати. Тот следит за ним взглядом, в котором столько вопросов и надежды, что у Цай Яна пересыхает во рту и язык прилипает к небу, не давая ничего произнести нормально. – Послушай, Фа Цаймин, как мог продлевал ее поиски. Но прошло уже восемь лет, и…
– Что? Цай Ян, они перестали ее искать? – спрашивает Сун Чан, чуть подавшись вперед.
Цай Ян протягивает руку и обхватывает его дрожащие пальцы своими.
– Кончилось финансирование. И уже прошло слишком много времени. Прости, что не сказал тебе сразу, как узнал, я…
У двери слышится какой-то шум, а потом она распахивается, и Цай Ян видит застывшего на пороге А-Бэя. Когда он успел вернуться домой?
– Что? Тетю перестали искать?
– А-Бэй! – Цай Ян вскакивает на ноги, отпуская руку Сун Чана. Жучок от его резкого движения недовольно мяукает и спрыгивает на пол.
Да. Странно было бы упрекать ребенка в том, чем сам занимался когда-то. Подслушивать нехорошо, но не когда в твоей семье вечно что-то происходит и ты уже вздрагиваешь от любого телефонного звонка. Цай Ян бы душу свою отдал вместе со всеми возможными перерождениями, чтобы ничего подобного никогда не происходило с А-Бэем.
Только кому нужна его душа?
– Но Фа Цаймин обещал! – говорит А-Бэй. Цай Ян с болью видит, как его глаза наполняются слезами, но он сдерживает их, не позволяя пролиться. Цай Ян трусливо думает, что благодарен ему за это, потому что никогда не знает, что делать, стоит этому ребенку проронить хоть слезинку. Его это всегда пугает до чертиков, сердце прикипает к ребрам, и ни единого звука не получается из себя выдавить. Или наоборот – такой поток слов начинается, что Цай Ян и сам не понимает, что произносит. – Он обещал…
Цай Ян прикрывает глаза.
– А-Бэй, Сун Цин пропала восемь лет назад…
– Но она жива!
Цай Ян сглатывает.
– Мы не знаем этого наверняка.
– Ты сам так говорил, – тихо произносит А-Бэй, поднимая на него взгляд. Цай Ян с ужасом видит, как одна слеза все же срывается с его ресниц и падает на щеку. – Уже два месяца ее не ищут? Почему?
Цай Ян резко выдыхает и садится обратно на кровать, сцепляя руки в замок и опуская голову.
– Если ты слышал об этом, то слышал и о причинах.
А-Бэй разворачивается и уходит, в последний момент придерживая дверь, которой хотел хлопнуть, чтобы она не громыхнула на весь дом. Скорее всего, пожалел Сун Чана и его больную голову. Даже с такими эмоциями.
– Сун Цин бы сказала, что это все мое воспитание, – произносит Цай Ян, не поднимая головы.
