– Я зову его крокодилом. Но прекрасный ребенок за стенкой не разделяет моего мнения относительно этой живности, – говорит Цай Ян, мягко отгоняя кота от пятна, потому что тот уже собрался вылизать пол.
Ло Кай наклоняется и берет Жучка на руки. Тот с удивлением смотрит на него круглыми, как плошки, глазами, а потом трется о подставленную ладонь. Цай Ян вскидывает брови. Ничего себе, какая любвеобильность. А как кусать его за ноги по утрам, так мы первые.
– Ты ему понравился. И его зовут Жучок.
– Жучок? – переспрашивает Ло Кай, хмуря брови.
–
Ло Кай качает головой и чешет кота между ушей. Тот растопыривает короткие лапы и закрывает глаза, подставляясь под ласку. Цай Ян вздыхает, глядя на это все.
– Итак, магазин.
– Я схожу.
– Нет! Пошли вместе! – Цай Ян оглядывает себя и понимает, что он так и не переоделся после работы в баре и даже обувь не снял во всей этой суматохе. – В целом… – медленно произносит он, – я готов.
Ло Кай кивает и шествует вместе с Жучком в коридор, опуская его там на пол. Кот дергает ушами и жалобно смотрит на него. Цай Ян, выходя следом, мстительно улыбается ему. Что, понравилось, когда тебя носят на ручках мужчины на миллион?
Они выходят на улицу, где, к счастью, уже намного прохладнее, чем было. Токийская жара окончательно отступила под натиском темноты и приятного ветерка. Цай Ян прикрывает глаза и подставляет лицо под этот бриз, неизменно пахнущий нагретым за день асфальтом и влажной горечью. Это бесконечный день, но сейчас, кажется, все уже хорошо. Так всегда происходит после каких-то резких встрясок. Когда «хорошо» становится каким-то особенным, хотя на деле все так, как и было, просто из-за пережитого выглядит словно настоящий подарок. К тому же… Цай Ян поворачивает голову и смотрит на идущего рядом Ло Кая, который даже поздним вечером сохраняет идеальную осанку, будто только что встал с постели бодрый и довольный жизнью, как в рекламе апельсинового сока.
Хорошо, что он сегодня оказался рядом.
– Ло Кай, ты живешь здесь? – спрашивает он.
– Временно, – отзывается Ло Кай. – Когда закончится проект, я вернусь обратно в Китай.
– Вот как, – выдыхает Цай Ян. – Так странно, что мы вот так случайно пересекаемся уже третий раз за неделю.
– Мой отель совсем рядом.
– Понятно. – Цай Ян прикусывает губу и отводит взгляд от его лица, рассматривая людей вокруг. Все уже перестали бегать как угорелые и спокойно гуляют, смеются, разговаривают. Токио никогда не спит. – А ты… ты еще долго будешь работать над проектом?
– Полагаю, что да, – отзывается Ло Кай. – Месяц. Может, два.
– Здорово. У тебя интересная работа. Расскажешь поподробнее, когда мы вернемся?
– Если ты хочешь.
Цай Ян кивает. Да, он хочет. По какой-то причине ему интересно узнать не столько о проекте, сколько о том, как живет Ло Кай. Он такой сдержанный и спокойный, даже правильный. У него явно совсем другая жизнь. Интересно, каким он был в детстве.
Он не успевает это спросить, потому что Ло Кай сворачивает в супермаркет, так что разговор откладывается.
Ходить с Ло Каем за продуктами – то еще занятие. Это Цай Ян обычно забегает в 7-Eleven, берет с полок все, что привык, или, что чаще, на что хватает денег, и несется домой. Ло Кай выбирает все так тщательно, что уснуть можно, пока он решает, какая морковка свежее. Или зачем еще он так долго на нее смотрит? Какая разница между вон той, которую он только что отложил обратно в ящик, и вот этой в его руке? Цай Ян только посмеивается, наблюдая за всем этим. И пошли они не в 7-Eleven, а в крупный супермаркет, где есть свежие овощи и фрукты.
Хотя это забавно. Давно Цай Ян так не смеялся, просто до колик в животе, когда Ло Кай забраковал выбранную им курицу, на полном серьезе сказав, что она выглядит так, будто умерла своей смертью. Нормальная курица, думает Цай Ян, продолжая посмеиваться, пока Ло Кай копается в огромном холодильнике с птичьими тушками с таким видом, с каким, по мнению Цай Яна, люди выбирают как минимум автомобиль. На кассе же он так быстро расплачивается, что Цай Ян даже пикнуть не успевает, чтобы предложить хотя бы разделить чек.
Проведя в магазине минут сорок, по самым скромным подсчетам, они снова выходят на улицу. Многие разгуливавшие по ней до этого люди уже утолкались в бары и раменные. От запаха еды у Цай Яна начинает громко возмущаться живот, так что, как бы ему ни хотелось неспешно прогуляться до дома, приходится ускорить шаг.
Жучок грустно сидит в прихожей и вскакивает на свои короткие лапки, стоит следом за Цай Яном войти Ло Каю.
– Как тебя любит моя живность, – бурчит Цай Ян, скидывая ботинки.
– Он просто приветливый, – отзывается Ло Кай в защиту кота.
