Сириус покосился на Талию.
– Уходите из замка, – сказал он наконец.
– Что? Нет! – возмутилась Стелла, но Талия схватила ее под локоть и поволокла за собой.
Стелла изо всех сил сопротивлялась и старалась выкрутиться, но, видно, Талии было не впервой тащить ее силком, тем более что дочка низеньким ростом пошла в тетушку Беллу – единственную невысокую особу в обеих семьях.
Гермиона подождала, пока Сириус с Люпином уйдут в другую сторону, и последовала за ними. Она уже не знала, как поступит. Ее опять одолевали сомнения и страх. Вечером ей казалось, что она способна выдержать что угодно, что она сильная, а теперь она чувствовала себя слабой и совершенно несчастной. Насмотревшись достаточно на действия Пожирателей, Гермиона не хотела даже приближаться к этим людям. Несколько раз за прошлую ночь она была близка к истерике, когда пыталась оказать помощь пострадавшим. Их раны были ужасны, она даже заклятий не знала, которыми можно нанести такие увечья. Гермиону затрясло при одном воспоминании об этом. Она опустилась на пол и привалилась спиной к стене. Последние силы покинули ее. Нет, она не сможет.
Так она просидела довольно долго. Солнце поднималось из-за горизонта, впервые за два дня показавшись из-за туч. И тут Гермионе пришло в голову, что это, может быть, последний рассвет в жизни Северуса. По ее вине. Она сорвалась на ноги и припустила по коридору. Только бы еще не было поздно! Она все сделает, только бы не опоздать!
Подбегая к мраморной лестнице, Гермиона выглянула в окно: на школьном дворе шел ожесточенный бой. Среди сражающихся она сразу заметила фигуру в черной развевающейся мантии, мечущую проклятья одно за другим. Не оставляя себе времени засомневаться вновь, Гермиона спустилась по лестнице и выскочила во двор. Она замерла на крыльце. Цветные лучи заклятий метались по двору, рикошетом отскакивали от щитов и разбивали колонны и барельефы замка. Под ногами у Гермионы валялись драгоценные камни и стекло из песочных часов, которые вели счет факультетским достижениям. Она подняла голову: отсюда было видно обгоревший остов башни Гриффиндора. К глазам подкатили слезы, и она не успела уклониться, когда чье-то заклятье попало в нее. Она покатилась вниз по ступенькам, волшебная палочка выпала из руки и отскочила под ноги сражающимся. Чья-то нога случайно толкнула ее еще дальше. Гермиона на четвереньках поползла за ней, но палочку все отталкивали и отталкивали. Гермиона шмыгнула носом. Она ненавидит этих Пожирателей! Она уже опять была готова закрыть глаза на все, что могло случиться, если она не перейдет на их сторону.
Палочка подкатилась к самым колоннам, и носок чьей-то туфли слегка прижал ее. Гермиона замерла и медленно подняла глаза, скользнув взглядом по волшебной палочке, испещренной такой же, как у нее самой, турецкой вязью, редкой для этих краев. Еще не увидев лица владелицы этой палочки, она уже знала, кто это. Перед ней стояла Гиневра Морроу. Гермиона сглотнула. Ей казалось, что она почувствует вспышку ненависти, впервые повстречав свою мать, но вместо этого она испытала страх. Гиневра несколько мгновений прожигала ее взглядом, сузив стальные глаза так, будто решала, каким образом ее убить. Затем она быстро огляделась по сторонам и подтолкнула волшебную палочку к Гермионе.
Гермиона изумленно уставилась сначала на свою палочку, а потом на Гиневру. Женщина отрывисто кивнула ей и скрылась между колоннами. Гермиона вцепилась в свою палочку, скребнув ногтями по влажной земле. Сердце оглушительно стучало. Она отдала ей палочку! Она…
– Это Морроу, Фред, берегись! – донесся до нее надрывный крик Чарли.
Гермиона резко обернулась, но это движение все равно заняло целую вечность. Нет, только не ее друзья!
Гиневра уже стояла с другой стороны площадки. Она широко взмахнула волшебной палочкой над головой. Фред не успевал уклониться, Гермиона видела это. Кто-то кричал. Волшебники впереди нее попятились. И тут какой-то Пожиратель смерти встал между Гиневрой и Фредом. Полыхнули две ослепительные вспышки – огненно-красная и бледно-синяя – и схлестнулись, напомнив двух огромных змей. Воздух вокруг них зарябил, раздалось шипение, и в следующий миг потоки исчезли. Во дворе повисла гробовая тишина. Гиневра изумленно вглядывалась в своего противника, а Гермиона уставилась на снежинки, лениво вьющиеся там, где прошла синяя полоса.
– Что это? – с трепетом прошептал кто-то.
И уже в следующее мгновение битва возобновилась. Две вспышки вновь схлестнулись, заклятья замелькали перед глазами. Гермиона спряталась за колонной. Нет, так не годится. Она должна наконец на что-то решиться. То ли она сегодня с Пожирателями, то ли против них. Глубоко вздохнув, она вышла из-за колонны. Неподалеку бились Кингсли и Рудольфус Лестрейндж. Правая рука аврора висела на перевязи, и ему приходилось держать волшебную палочку левой. Было ясно, что он проиграет. Что ж, это облегчает выбор.
– Остолбеней! – воскликнула Гермиона.
