– Но мы с тобой знаем, что я не совсем злая, потому что у тебя белые лапки. Это наш маленький секрет, – она не в первый уже раз нажала пальцем ему на нос, а затем какое-то время молча смотрела на него, и черные глаза стали непроницаемыми, как мрак за окном. Странный такой взгляд… Можно даже подумать, будто его в чем-то подозревают…
Наконец, Гермиона как-то разочарованно хмыкнула, и направилась к выходу. Регулус выдохнул. Почему-то его охватила уверенность, что она… догадалась. Но тогда почему не применила разоблачающее заклятье? Сегодня, в виду некоторых своих планов, он, конечно, позаботился об иммунитете против контрзаклятья, но Гермиона этого никак знать не могла – кроме Блэков вообще, кажется, никто не знал таких чар. Тогда почему не проверила? Не могла же она догадаться, кто именно является анимагом, и с какой стороны баррикад пришел? А если смогла, значит, он ее сильно недооценил. И будет действительно невыносимо досадно, что сегодня ее улыбки и танцы достанутся кому-то другому.
***
Все мы бражники здесь, блудницы,
Как невесело вместе нам!
На стенах цветы и птицы
Томятся по облакам.
Ты куришь черную трубку,
Так странен дымок над ней.
Я надела узкую юбку,
Чтоб казаться еще стройней.
Навсегда забиты окошки:
Что там, изморозь или гроза?
На глаза осторожной кошки
Похожи твои глаза.
О, как сердце мое тоскует!
Не смертного ль часа жду?
А та, что сейчас танцует,
Непременно будет в аду.
А. Ахматова
Нарцисса взяла бокал вина с проплывающего мимо серебряного подноса и пригубила. Ей было плохо, как всегда в ночь на Хэллоуин, но она все равно отметила, должно быть, по привычке, что вино великолепное. И зал украшен со вкусом и без лишней помпезности. Все выдержанно в едином, на неискушенный глаз, скромном стиле. Однако для тех, кто имел понятие о стоимости убранства зала, бал был поистине грандиозным.
Нарциссе понадобился один беглый взгляд, чтобы оценить вложенные в это мероприятие средства и труды, и она сосредоточилась на своей сестре. Отыскать Беллатрису было проще простого: она кружилась в танце со своим мужем, и, разумеется, на ней было кроваво-красное платье с открытыми плечами и низким вырезом на груди. Копна жгучих темных волос была уложена в высокую прическу, которая, как всегда, выглядела как-то растрепанно, с ниспадающими на плечи вьющимися прядями, напоминающими черных змей. На шее у нее сверкало витиеватое ожерелье из червонного золота и кровавых, в тон платью, опалов. Беллатриса всегда одевалась броско, по мнению сдержанной Нарциссы, даже излишне броско, на грани с вульгарностью. «Да чего там на грани, – раздраженно подумала Нарцисса, ставя опустевший бокал на проплывающий поднос, и мстительно решила: – Да, она и есть вульгарная! Самая вульгарная в этом зале! И, сколько бы ни отмечали ее схожести с Вальпургой, это лишь внешнее. Вальпурга никогда так не одевалась». Нарцисса взяла следующий бокал. Ух, как в свое время они с Андромедой завидовали Белле, которую все сравнивали с тетушкой Вальпургой, их общим идеалом. А Нарцисса, как назло, пошла во французских родственников. «Белокурая Блэк, вот умора!» – любила дразниться Белла.
Белла, мерзавка, всегда ее презирала, только Нарцисса наивно полагала, что все дело в ее постоянном стремлении соответствовать, а бунтарке Белле это было якобы противно. В общем, спутала ее с Сириусом. А причина была куда более оригинальной: Беллатрисе претил дар сестры к исцелению.
Каждый Блэк получал дар, связанный с его характером и склонностями. Из Сириуса энергия била ключом, дед Арктурус нередко повторял, что вокруг него «и предметы ходуном ходят» – вот и заходили. Плюс редкостное упрямство: гору сдвинуть готов, если не по вкусу, где стоит. Регулус пошел в деда: рассудительный, умеющий обуздать свои эмоции, мыслящий, что называется, «с холодным расчетом». И, одновременно, очень любил зиму с ее теплыми рождественскими праздниками. Вот и сила у него была зимняя, такая же, как у деда. Педантичная интеллектуалка Андромеда получила в свое распоряжение блестящую память: она помнила все прочитанные книги от корки до корки, все заклятья, когда-либо попадавшие в ее поле зрения, знала языков столько, сколько, должно быть, никто на свете не знал. Белла, Белле все как с гуся вода, даже злые колкости других Блэков, включая резкую тетушку Вальпургу, и сила получилась соответствующая: умения семейства ничего ей сделать не могли. А она, Нарцисса, сердобольная, значится, жалостливая и мягкотелая (по мнению Беллы), и – о, ужас! – чуть ли не «урожденный Белый маг», как презрительно бросил их общий Хозяин. Вот в чем была истинная причина неприязни Беллы: для нее Нарцисса была от природы «паршивой овцой», Белый маг в семье Темных! Но, в отличие от Андромеды, связалась с Пожирателями, и Белла решила, что, в свете таких обстоятельств, можно проявить к Нарциссе благосклонность, похвалить, так сказать, за правильное решение младшую сестрицу. А теперь этой благосклонности пришел конец.
