Все уставились на нее с немым восхищением. Нарцисса возгордилась своей сообразительностью – ощущения были такими же фееричными, как после блестяще сданного экзамена. Да, давно у нее не было возможности размышлять над реальными задачами, а не поставленными «умными книжками». Она с торжествующим видом покосилась на Макнейра – мол, не сомневайся, что я заоблачно умная! – и ее торжество тут же сменилось легкой растерянностью. Макнейр улыбался, глядя на нее, и это была вовсе не обычная насмешливая ухмылка (или презрительная, как у Люциуса, когда она пыталась умничать). Он улыбался так, будто безмерно гордился ею, даже в серых глазах бесследно растаяла извечная насмешливая льдинка. Нарцисса от непривычки даже смутилась. Отвела глаза, чувствуя, что лицо и шея покрываются красными пятнами.
– Вот, – неловко выдохнула она, желая, чтобы возобновился деловой разговор, и Макнейр сосредоточился на нем.
Сириус облегченно выдохнул.
– Чудесно, – кивнул он. – Возможно, удастся спасти тех, кого они решили убить. Я позову Регулуса.
– Нужно все тщательно обдумать, – сказала Нарцисса. – Но первым делом необходимо опять переместить замок. На всякий случай.
Сириус согласно кивнул. Подняв с земли смятое письмо, он заспешил к замку. Нарцисса переглянулась с Талией и Уолденом.
– Мы должны спасти в первую очередь полукровок, – опять прочитал ее мысли Макнейр.
Талия медленно кивнула и уже на ходу сказала:
– Я обговорю это с Сириусом.
Нарцисса хотела последовать за ней, но, как всегда, что-то не давало ей сдвинуться с места. И почему она не упускает возможности хоть на пару минут остаться наедине с Макнейром? Честное слово, иногда ей казалось, что она неосознанно ждет от него чего-то, но размышлять, чего именно, Нарцисса себе запрещала и злилась на Макнейра, что он тоже никогда не уходит первым.
Она покрутила волшебную палочку в руках, не решаясь еще раз взглянуть на него, и все-таки открыла рот, не в силах удержаться от хвалебных дифирамбов в честь себя.
– Да, идея отличная, – опередил ее Уолден. – Не волнуйся, Нарцисса, я знаю, что ты умная. Мне можешь ничего не доказывать.
Нарцисса подняла на него глаза. Она всю жизнь доказывала окружающим, причем нередко безуспешно, что является не просто очередным украшением Малфой-мэнора (безуспешно именно потому, что сам Люциус воспринимал ее именно так), что слова Макнейра звучали для нее дико. Как кто-то может знать, на что она способна на самом деле, если ею как личностью никто не интересуется? Никогда женщины из рода Блэк не становились просто «украшением» чужой семьи, каждый считал за честь обзавестись такой женой. Только Нарцисса стала исключением. Наверно, в ее жилах действительно течет кровь французских родственников мамы, а не Блэков.
– Ну, – она вздохнула. – По твоему поведению не очень-то заметно, чтобы ты находил во мне хоть что-то хорошее.
Она поразилась самой себе, чувствуя по собственному тону и настроению, что кокетничает.
Макнейр усмехнулся и заявил:
– Вы знаете меня хуже, чем я вас, миледи.
– Разумеется, – иронично отозвалась Нарцисса, но не смогла сдержать улыбку. – Мне бы твою самоуверенность.
– Согласен, – ехидно ответил Макнейр. – В некоторых вопросах тебе необходима простая уверенность в себе, а не болезненное тщеславие.
Нарцисса перестала улыбаться. «Ненавижу его. Неотесанный мужлан. Впрочем, чего и следовало ожидать».
– Как же ты меня достал, Макнейр, – процедила она сквозь зубы, сама не зная, то ли засмеяться хочет, то ли зарычать.
– Я всего лишь говорю тебе правду, – с серьезным видом сказал он. – И, кстати, что это у тебя?
Он протянул руку, указывая на ее ключицу. Нарцисса наивно опустила голову и получила щелчок по носу. «Идиот, нахал, распустил тут лапы, чуть нос мне не отбил». Она медленно подняла голову и прошипела:
– Что за детский сад, Макнейр?
– Извини, не смог устоять, – невозмутимо сказал он. – Мне нравится твой длинный вздернутый нос.
Внезапное заявление повергло Нарциссу в шок, и она совершила удивительную нелепость: ее рука непроизвольно взметнулась вверх и ощупала «длинный вздернутый нос». Пожалуй, ничего более глупого она не делала за всю свою жизнь. В глазах Макнейра заплясали искры смеха, и Нарциссе ничего не оставалось, кроме как напустить на себя полный достоинства вид и изречь:
– Он не…
Но договорить она не успела: Макнейр громко («Как и все мужланы неотесанные») захохотал. В целом, Нарцисса заранее смирилась с таким исходом, и даже не разозлилась по-настоящему. Она лишь устало вздохнула, воздев глаза к небу, и стала терпеливо ждать, когда хам-шотландец вдоволь нахохочется. В уголках глаз у него собрались смешливые морщинки, какие бывают у улыбчивых и зачастую добродушных людей, на щеках появились крохотные ямочки, и он стал похож на дурашливого мальчишку. Нарцисса сдержанно улыбнулась. Следовало признать, что ей нравилось смотреть на хохочущего Макнейра и слушать его сиплый беззаботный смех. Ей самой становилось легко и весело.
– Довольно уже, – хихикнула она, совсем не по-светски толкнув его в твердое плечо.
