Гиневра заметила, что Северусу стоило огромных усилий остаться внешне невозмутимым. Он долго молчал, подыскивая подходящую язвительную реплику, но Талия заговорила первой:
– В конце концов, твоя дочь не за Сириуса замуж выходит, Регулус к школьной вражде Мародеров с твоей компанией никакого отношения не имеет! Или, по-твоему, Гермионе больше подходит Рей Мальсибер, юноша, известный своей, гм, непостоянностью? Или Теодор Нотт? Или вообще Рабастан Лестрейндж?
Гиневра смотрела, как Гермиона гладит Блэка по волосам, коротко целует его и прижимается щекой к его лицу. Рассмотреть выражение лица дочери отсюда не представлялось возможным, но Гиневра и так уже знала, что Гермиона крепко влюбилась. Что ж, в конечном итоге это – самое главное. В душе Гиневра оставалась слишком гриффиндоркой, чтобы всерьез поставить на первое место интересы фамилии, которые, к слову, пострадают не более чем в любом другом случае.
– Талия, угомонись! – вмешалась она, пока не начался настоящий скандал. – Позови, пожалуйста, Сириуса.
Талия была достаточно рассудительна и ни словом, ни жестом не продемонстрировала Северусу своего торжества, хотя определенно его испытывала. Когда дверь за ней закрылась, Снейп прошипел:
– Я не собираюсь даже обговаривать такую возможность!
– Ты ревнуешь или упрямствуешь? – деловито осведомилась Гиневра.
– Ни то, ни другое! – очень правдоподобно возмутился Северус, потому что не желал признаваться в подобных чувствах в первую очередь себе.
Гиневра помолчала, подбирая нужные слова.
– По-моему, это не тот случай, когда тебе следует ставить на первое место свои интересы, – наконец, прохладно заметила она. – Тем более Талия права: лучшей кандидатуры нам не сыскать. И он же почему-то отправился за Гермионой в Сид.
– Естественно! – взвился Северус. – Он же знал, что без нее никто из нас оттуда не ушел бы! А учитывая то, что рассказала об особенностях Меток Андромеда, им очень выгодно снять знак с как можно большего количества Пожирателей. Темного Лорда определенно нужно ослабить.
– Ты себя вообще слышишь? – вспылила Гиневра. – Ты так говоришь, будто даже не допускаешь мысли, что в Гермиону можно влюбиться!
– Регулус – слизеринец…
– Ты тоже! – напомнила она.
Северус раздраженно тряхнул головой.
– В конце концов, в брачном контракте можно указать, что владения Принц могут переходить по наследству исключительно потомкам Гермионы и Регулуса, а не Сириуса, – резонно отметила Гиневра.
– А если у Сириуса родится сын, что тогда? – вкрадчиво поинтересовался Северус.
Ответа на этот вопрос у Гиневры не было.
– Сейчас он придет, и поговорим, – мрачно сказала она, а мысленно дала себе обещание сделать все возможное, чтобы этот брак состоялся, потому что ее дочь должна выйти замуж только за того, кого так обнимает.
***
Кровь почти мгновенно перестала хлестать из руки Сириуса, стоило только Нарциссе приложить сияющую бледно-голубым ладошку к ране. Когда она исцеляла раны, нанесенные Макнейром, всегда приходилось использовать свой талант по максимуму.
– Обязательно выпей кроветворное зелье, – распорядилась она, заклятьем счищая кровь с пальцев.
– Сложно определить, кто из вас больший олух! – гневно произнесла Талия, глядя на Уолдена.
– Тали, я сам во всем виноват, – отозвался Сириус с чисто гриффиндорским великодушием.
– Он сам виноват, – чисто по-слизерински не стал спорить Макнейр.
Нарцисса не удержалась, чтобы не уколоть его:
– Ну, разумеется, а избытком интеллекта вы оба никогда не были отягощены.
– Ох, как завернула, – Макнейр искривил губы в насмешливой ухмылке. – Сразу видно, что много умных книжек читаешь. Наверно, поэтому ты такая…
– Какая? – резко повернулась к нему Нарцисса.
Макнейр секунду молчал, будто решая, какую версию озвучить.
– Благовоспитанная и высокоинтеллектуальная, – наконец, с серьезной миной ответил он.
Нарцисса одарила его надменным взором и сухо бросила:
– Не в пример некоторым.
– Куда уж нам, – легко согласился Макнейр.
Нарциссу немыслимо раздражала его манера воспринимать любые выпады в его адрес с абсолютным спокойствием: если его называли дураком или слабаком или еще кем, Макнейр всегда оставался невозмутим, не начинал спорить и никогда не доказывал свою правоту, будто его напрочь не интересовало мнение окружающих. Как можно так наплевательски относиться к своей репутации, для Нарциссы оставалось загадкой. Она всегда старалась угодить всем, выглядеть идеальной в глазах всех окружающих. А почему Макнейр вот так просто, будучи слизеринцем, и пальцем для этого никогда не пошевелил? И притом его уважает даже Люциус, с его мнением считаются все сколько-нибудь благоразумные люди!
– С тобой хочет поговорить Северус, – сказала Талия Сириусу.
