– Я спрятался, – беззаботно пожал плечами Регулус. – Думал, это Шизоглаз настиг меня, чтобы закончить начатое.
– Шизоглаз? – растерянно переспросила Гермиона.
Прошло несколько мгновений прежде чем она поняла, о ком идет речь, и неожиданно для себя прыснула со смеху.
– Тебе смешно, а меня он когда-то чуть не убил, – бодро поведал Регулус. – Нарцисса меня потом еле выходила. Особенно досаждали язвы на руках, они все не заживали, кровоточили и чесались жутко. Я готов был на стенку лезть, потому что чесать их как раз было нельзя.
Гермиона резко перестала смеяться и ошеломленно уставилась на него.
– Он, правда, не знал, кого проклял, – жизнерадостно вещал Регулус, упершись ладонями в колени. – Но это было до того, как аврорам позволили применять Непростительные проклятья, им, бедным, приходилось изощряться, чтобы нейтрализовать противника.
Гермиона подавленно молчала. Регулус, весело насвистывая, вытянул из раствора еще пару фотографий. Она уставилась на его руки. Рукава рубашки были небрежно закатаны до локтей, на левом запястье поблескивали наручные часы. Пальцы были длинными и тонкими, а движения кистей рук плавными и аккуратными – было легко представить, как он играет на рояле. Гермиона очень не вовремя вспомнила, как одна подруга Джейн Грейнджер утверждала, что мужчины с такими вот руками очень нежны в постели. Сама она, разумеется, подслушивала разговор и тогда еще только смутно подозревала, что в постели можно не только спать.
– Да ты не бойся, – ухмыльнулся Регулус. – Я просто хорошо умею доводить старичков до белого каления. Он долго пытался надрать мне зад, и это из-за меня он больше не может ковыряться в левой ноздре.
– Ого, – протянула Гермиона. – Я думала, чистокровные снобы так не выражаются.
Фраза сорвалась с ее губ прежде, чем она успела прикусить язык. Регулус хищно сузил глаза, кажущиеся неестественно черными в таком освещении: будто у него были до невозможного расширены зрачки.
– А ты теперь специалист по чистокровным снобам, да? – вкрадчиво поинтересовался он.
Еще один! То Рон, теперь еще и этот.
– Да что вы все заладили! – вспыхнула Гермиона. – Теперь я се, теперь я то, будто я начала хвастаться направо и налево своим происхождением или что-то в этом роде!
Она повернулась, чтобы уйти, но он вдруг схватил ее за локоть.
– Да подожди ты, чего сразу истерику закатывать?
– Пусти! – Гермиона треснула его по руке.
– Больно! – возмутился Регулус, но пальцы не разжал.
Кажется, ему нравилось выводить ее из себя (ему вообще доставляло удовольствие бесить людей, судя по всему). Не знает, что ли, что с огнем играет? Гермиона коварно прищурилась, позволив своей руке стать достаточно горячей, чтобы обжечься. Или не позволив. Она была уверена, что ее рука раскалилась, как металл в огне, но Блэк даже не изменился в лице. Зато раздалось такое шипение, словно на сковороду плеснули масла, и от их рук повалил пар. Гермиона взвизгнула, а Регулус скорчил гримасу и отпустил ее руку. Она отскочила.
– Что это было?!
– Где? – невинно хлопнул ресницами Регулус. – Тебе показалось.
Гермиона воинственно насупилась. Дурой ее считает?
– Только что! – рявкнула она. – Что ты сделал?! Любой бы обжегся!
– Не понимаю, о чем ты, – он скрестил руки на груди.
Гермиона поняла, что ничего от него не добьется. Но что-то же он сделал! Как ему удалось не обжечься? Она должна знать это заклятье! Что, если попробовать по-другому?
– Ладно, извини, я была груба, – медовым голоском промурлыкала она. – Просто один мой… бывший лучший друг в последнее время доводит меня. Считает, что я предала всех, оказавшись дочкой Снейпа.
Регулус слушал ее с недоверчивым выражением лица.
– Извини, я не должна была срываться на тебе, – Гермиона помолчала с раскаявшейся миной, потом подступила к фотографиям и принялась рассматривать те из них, где уже проявилось изображение. – Ты хорошо фотографируешь.
Регулус оперся локтями о стол и усмехнулся уголками рта, внимательно глядя на нее. Ну, конечно, все чистокровные снобы любят лесть.
– Так хорошо поймал момент, – Гермиона принялась расхваливать фотографию Талии, бросающей букет. – Она здесь получилась просто превосходно. Этот взмах рукой. Роскошный кадр.
Регулус кивнул, продолжая самодовольно улыбаться. Гермиона принялась расхаживать между висящих фотографий, продолжая петь ему дифирамбы. Когда Блэк, по ее мнению, достаточно убедился в ее искреннем восторге (а фотографии действительно стоили всяческих похвал), она небрежным тоном поинтересовалась, созерцая фото:
– Так как ты умудрился защититься от моей силы?
Она и не заметила, как Регулус подкрался сзади, наклонился к самому ее уху и свистящим шепотом произнес:
– Дуй отсюда, Снейп.
Гермиона резко дернулась от неожиданности и отскочила в сторону, почувствовав себя жутко неловко. Регулус сунул руки в карманы брюк и с насмешливой ухмылкой, которую она по ошибке приняла за самодовольную, сказал:
– Позволь заметить, что это была одна из самых жалких попыток провести меня.
