– Ну, у меня ведь должно быть личное пространство, – нервно хихикнула она.
Северус недобро усмехнулся и елейным голосом пропел:
– Конечно, должно быть, кто спорит. Но вот еще одно замечание, – он многозначительно помолчал, – ты совсем не обращаешь внимание на эмоции. Я не могу судить, чем они вызваны, но легко читаю их. Будто раскрытую книгу.
Гермиона насторожилась. Что за намеки? А что за эмоции? Час от часу не легче. Она отвела взгляд и промолвила:
– Я это учту.
– Не сомневаюсь, – Северус позвенел склянками на одной из полок и протянул ей пузырек с прозрачным зельем.
– Надеюсь, не сыворотка правды? – натянуто пошутила Гермиона.
Она не могла отделаться от ощущения, будто он вызнал один из ее секретов. Но когда успел? Нет, не может быть! А что, если… цепочка раскачивается туда-сюда, туда-сюда… Это воспоминание не давало ей покоя, особенно во сне, и вызывало какие-то смутные желания, ранее никогда ею не испытываемые… Стоп!
– Укрепляющее зелье, чтобы назавтра не болела голова, – сказал Северус, прожигая ее взглядом. – Будешь пить перед сном после наших занятий.
Гермиона медленно кивнула. Северус сузил черные глаза и зачем-то хрустнул костяшками пальцев. Выглядело это зловеще.
– Все нормально? – настороженно спросила Гермиона.
– У тебя завтра, кажется, нет первых двух уроков?
Гермиона растерянно подтвердила это.
– Отлично, – усмехнулся Северус. – Завтра наведаемся в ателье новоиспеченной леди Блэк.
– Зачем? – изумилась Гермиона. – Эйлин мне…
– Наведаемся, – оборвал ее Северус. – Можешь идти. Только, прошу, не спасай убогих по пути.
Гермиона покинула кабинет, не зная, что и думать. Она попыталась представить, как это могло выглядеть: голая мужская грудь, и кулон, раскачивающийся туда-сюда. Даже если Северус не разглядел лица, то такая порнография все равно смотрелась ужасно. Ну, так, будто Гермиона с кем-то спит. А ведь юные леди должны выходить замуж невинными. Желательно, в смысле. Она тряхнула головой. Нет, лучше не думать об этом, а то она Северусу просто так, без всякой вины в глаза смотреть не сможет, нафантазировав, как он мог растолковать увиденное.
Ночью она долго ворочалась в постели, не в силах заснуть. Младший брат Сириуса не выходил у нее из головы, с этой его ехидной улыбочкой, с прядью волос, падающей на лоб, с красивыми руками и небрежной манерой одеваться. И с этой чертовой золотой цепочкой, прикасающейся к его ключице. Интересно, какая у него кожа – грубая или нежная? А на вкус? Гермиона съехала под одеяло, стыдясь собственной распущенности. Никогда в жизни ее не интересовал вкус чьей-либо кожи. И никогда в жизни она не мечтала оказаться на месте чьей-то цепочки. Она застонала и накрыла пылающее лицо подушкой. Мучительная пульсация внизу живота тоже была ей внове: раньше она только читала о таком в бесстыдных книжках современных авторов, но еще ни разу ни один парень не вызывал у нее таких желаний. Самым ужасным Гермионе казалось то, что Регулус не прилагал к этому никаких усилий. Она тут метается по подушке без сна, сходит с ума, а он, небось, преспокойно спит и ни о чем не подозревает.
«Уберись из моей головы, ну, пожалуйста!» – мысленно взвыла она.
***
Северус сидел в кресле и нервно хрустел костяшками пальцев. Все глобальные проблемы бытия внезапно удивительным образом отодвинулись на второй план, и он мог думать только о том, откуда в голове его дочери такие образы. Он бы рад решить, что это – эпизод из магловского кино, но с этим мальчишкой (как же он лица не разглядел?) у Гермионы были связанны определенные эмоции и еще кое-что, за что ее следует убить. Не хватало ему еще внебрачных внуков! Он уже сам достаточно напортачил, на ближайшие полстолетия для одного рода хватит. Надо, чтобы Эйлин с ней поговорила. Если еще не поздно. И все же, больше всего Северуса беспокоило то, что этот мальчишка вряд ли чистокровный. Такая возможность – одна на миллион. То есть, будь он чистокровным, и Северус быстренько заключил бы помолвку и ни о чем не волновался, но какие-то маглорожденные его роду не нужны! Лучше он прибьет эту маленькую бесстыдницу. И кто этот мальчишка? Его он тоже прибьет!
