Боже, сейчас Кенну переполняло такое ощущение сопричастности, что она могла бы заплакать. И Гриффин был очень большой частью этого. Это заставило ее признать, насколько сильными до сих пор были ее чувства к нему, и что на самом деле она никогда не забывала его. Может быть, именно так поступают люди — вынуждены поступать, — когда сердце не может получить того, кого хочет, но Кенна знала наверняка, что все эти годы обманывала себя.
Вот почему часть ее не могла отпустить чувство вины. Потому что у Джорджии никогда не будет этого. Больше не будет. И хотя Кенна услышала слова Гриффина и умом понимала, что он прав, временами ее сердце так сильно болело, что ей казалось, будто она задыхается.
«Как я посмотрю в лицо маме Джордж?»
Ее накрыла тошнота.
Кенна должна была вылететь в пятницу днем и вернуться утром в воскресенье. И хотя живот крутило, а грудь слишком сильно сдавливало, и мозг не переставал придумывать отговорки, почему поездку надо отложить, ей было необходимо сделать это. Наконец-то. Ради Джорджии, ради матери подруги и ради себя.
Единственным оправданием служило то, что ее неделя была занята вплоть до отлета: выступление сегодня вечером, ужин с сестрой завтра и репетиция демонстрации с Гриффином в четверг — репетиция ее первой публичной демонстрации с тех пор, как они воссоединились. И с тех пор, как она потеряла руку. Выставлять себя напоказ вот так было волнительно и щекотало нервы, но понимание, что люди будут смотреть на ее протез, добавляло еще нервозности к тому, что она уже чувствовала по поводу встречи с мамой Джордж.
И все-таки она была настроена сделать это. Ради Гриффина. И ради себя — потому что хотела снова почувствовать себя сильной и уверенной. Хотя бы раз.
Гриффин обнял ее за живот и крепко прижал к своему просыпающемуся члену.
— О чем ты так усердно думаешь? — спросил он сексуальным хриплым голосом.
Кенна засмеялась.
— О том, какой насыщенной будет неделя, — тихо сказала она правду, хотя и не всю.
— Если под насыщенной ты не имеешь в виду каждый день в моих объятиях и моих веревках, то я против, — сказал Гриффин, целуя ее в шею.
Кенна взглянула на него через плечо:
— Хотелось бы.
Он поиграл бровями:
— Тебе повезло, я как раз специализируюсь на воплощении в жизнь именно таких желаний.
Кенна со смехом покачала головой:
— Я знаю, сэр.
— М-м-м. Назови меня сэром еще раз.
Гриффин поцеловал ее в то место, где шея переходит в плечо, а затем прикусил.
Кенна застонала и заерзала, она любила, когда он кусал ее шею и плечи, и сексуальный засранец это прекрасно знал.
— Да, сэр.
Она быстро оказалась уткнувшейся лицом в матрас, когда Гриффин улегся поверх нее, обездвижив своим телом, и вошел в нее сзади. Жестко и быстро, и чертовски хорошо.
Он кончил с криком, который вызвал ее собственный оргазм, а потом они лежали рядом, потные и удовлетворенные.
— Черт, детка, — сказал Гриффин, целуя ее плечо. — Я не могу насытиться тобой.
— Я не жалуюсь, — улыбнулась она.
— Не жалуешься, — хохотнул он, потом помог ей встать с матраса и притянул в свои объятия. — Пойдешь со мной в душ?
Кенна кивнула, ей нравилось, как он всегда заботился о ней. Ей многое в нем нравилось.
Гриффин отрегулировал воду и помог Кенне войти в кабину, позволив занять лучшее место под струей воды.
— Напомни мне, что у тебя по расписанию.
Кенна мыла голову одной рукой — в этом она весьма преуспела, — а Гриффин намыливал ее тело, пока она пересказывала ему планы на неделю.
— Хм-м, — сказал он. — Эта неделя обрекает меня на воздержание.
Кенна хохотнула, но чувствовала то же самое. И тут ей в голову пришла мысль — возможно, пугающая и безумная, учитывая, как мало времени прошло с тех пор, как они воссоединились. Но это не помешало предложению сорваться с ее губ.
— Можешь поужинать со мной и моей сестрой завтра вечером. Если хочешь.
Его темные глаза метнулись к ее.
— Правда? С удовольствием. Мне очень хочется с ней познакомиться.
Его неподдельный интерес наполнил Кенну удовольствием. Все в поведении и словах Гриффина в эти последние недели подтверждало, что на этот раз для него все серьезно. Навсегда. И это одновременно и воодушевляло Кенну, и задевало мучительное чувство вины.
— Хорошо. Заметано.
Она сполоснулась и поменялась с ним местами.
— Знаешь, о чем я хотел спросить? — робко спросил Гриффин, и ей стало любопытно. Он сунул голову под душ. Ее душевая кабина была намного меньше, чем у него дома, и он едва там помещался. Но они мало времени проводили у него дома, отчасти потому, что привыкли возвращаться сюда, а отчасти потому, что Кенна немного беспокоилась, что там придется столкнуться со слишком многими воспоминаниями. По крайней мере пока.
— О чем?
— Я хотел спросить, можно ли мне прийти на твое мероприятие сегодня вечером. Послушать твою речь. — Он вытер воду с глаз и впился в нее взглядом.
— О. Правда? — В животе запорхали бабочки. Сегодняшнее выступление планировалось на ужине раненых военных, но привести с собой Гриффина не составляло проблем.
Он взял ее за руку.
— Это необязательно, если тебе некомфортно, Кенна. Просто мне хочется поддержать тебя.
Когда он так говорил...
