Его зрение затуманилось, и он закрыл глаза, окружив себя Темной стороной. Она ответила на его злость и недовольство, собравшись плотным облаком. Вейдер на мгновение расслабился в середине облака, но затем оно начало расти, выйдя из-под контроля.
Перед его мутным взором появилась неясная картина дымящихся раскаленных углей.
— Нет!
Он не хотел быть здесь. Это последнее место, где он хотел бы очутиться.
— Энакин! Энаки-и-и-и-и-и-ин!
Женский голос. Произносил его имя. Кричал его имя. Вейдер боролся с видением, но оно обрело полный контроль над ним. Болезненно-оранжевые небеса вихрем кружились наверху.
— Почему, Энакин? Почему?
Он схватился за голову и почувствовал кожу вместо металла. Волосы вместо шлема.
— Я люблю тебя! Энаки-и-и-ин…
Крик был прерван плачем ребенка. Он оглянулся вокруг, но увидел только искаженные до неузнаваемости лица. Нет, одно он узнал. Смеющееся лицо своего учителя.
— Нет… это все в прошлом! — Вейдер старался перекричать плач. — В прошлом!
Крик вернулся. Он нарастал, как крещендо, а затем затих вдали. Осталась пустая тишина. Он был один в комнате без окон, без дверей. Только черные обступающие стены. Слабый голос прошептал:
— Энакин…
— Нет!
Его последний вопль возымел успех. Вейдер вскочил на ноги и уперся взглядом в стены медитационной камеры. Респиратор работал на пределе, и он чувствовал себя еще более измученным, чем вначале. Но, по крайней мере, он избавился от жуткого кошмара.
Если б его проблема заключалась только в кошмаре.
Он взглянул на хронометр и издал недовольное восклицание. Придется поторопиться, чтобы успеть в Сенат вовремя. Опоздание не останется незамеченным.
На полпути по коридору он вспомнил про Люка. Его сын похож на световое перо или комлинк: легко забыть, раздражает повсюду носить с собой, и вечно теряется, когда нужен. Он вернулся к его спальне, и дверь тут же открылась. Либо Люк почувствовал его раздражение, либо потрудился сам проследить за временем.
— Поторапливайся, — сказал Вейдер, поворачиваясь к лифту. — Или мы опоздаем.
К счастью, Люк не сказал ни слова. Они спустились в ангар, и он целенаправленно выбрал изготовленный по спецзаказу модифицированный скоростной спидер. Если ничто другое не улучшило его настроения сегодня, поможет испытание спидера не на жизнь, а на смерть.
Вейдер втолкнул Люка на пассажирское сидение и резко захлопнул дверцу. Двигатели он завел при помощи Силы, пока шел к сиденью пилота, и поднял транспортное средство в воздух, даже не успев закрыть собственную дверцу. Затем он нажал акселератор и вылетел из ангара так быстро, как позволяли возможности спидера.
На полпути в сенат Люк что-то пробормотал.
— Разве нам можно здесь лететь? Мы вне полосы движения.
— Молчать, — сказал Вейдер. — Мне неинтересны твои бесполезные комментарии.
Люк быстро замолчал. Жаль, у него не было кнопки выключения, как у Трипио. Это уберегло бы от многих бед.
Посадочные площадки у Сената оказались забиты до отказа. Неважно. Вейдер покружил над зданием, пока не нашел подходящую посадочную площадку рядом со входом. Там уже были припаркованы два спидера. Судя по логотипам, они принадлежали Корусантской сети новостей.
Вейдер снизил спидер и завис в паре метров над площадкой, а затем вытянул руку к лобовому стеклу. Одно касание Силы спустя, первый спидер репортеров загадочным образом поднялся в воздух и отлетел в сторону. Он упал метров на триста, взорвавшись на площади внизу.
Пока Вейдер пристраивал спидер на вновь освободившееся место, Люк изумленно таращился на него, словно не верил своим глазам. Однако он благоразумно промолчал.
***
Сенат очаровал Люка. Он провел много часов, разглядывая здание с балкона своего дома, мечтая побывать внутри. Но, когда он однажды предложил отцу сходить на экскурсию, тот разразился тирадой о том, что это сборище отбросов и зла. Люк больше не упоминал о сенате, а также не стал указывать, что его мать, должно быть, проводила там много времени, раз была сенатором. Мысль о том, что каждая планета Империи имеет представителя в этом здании, ошеломляла. Здесь должны присутствовать практически все расы галактики.
Когда они входили в здание, их нагнал трандошанин.
Люк выступил вперед, прежде чем мужчина подошел слишком близко.
— Наверное, вам не стоит с ним разговаривать, — тихо произнес он. — Он… не в настроении.
Мужчина тут же кивнул и быстро развернулся.
— Наконец-то, мы нашли тебе применение, — сказал отец. — Не думал, что доживу до этого дня. Продолжай в том же духе, не то я буду вынужден убить при тебе парочку политиков.
Люк подумал, что безопаснее ничего не отвечать. Однако минутой позже Люк на краткий миг забыл о плохом настроении отца. Они миновали входную дверь, и Люк краем глаза впервые увидел палату заседаний.
